Лисьи байки: современные рассказы

Бледная, как гипсовая фигура, и одетая во все бледное, она терялась на фоне стены.

– Это жена моя, – бросил Барышев, не оборачиваясь, и отдал Павлу Андреевичу свой цилиндр. – Пристройте, дружочек. И просушить надо бы, на улице морось.

– Я прикажу! А пока извольте осмотреть дом. Скромненько, конечно, но чем Бог послал.

Поэт увлек гостя за собой. За ними безмолвной тенью шмыгнула молчаливая жена Барышева.

– А это гордость моя и отрада! – говорил Павел Андреевич, показывая шкафы из красного дерева.

– Дорогой, а чем нас порадует ужин? – спросил Барышев и зевнул.

***

– Литература – это всегда о наболевшем, – говорил он часом позже, ковыряясь в зубах вилочкой для оливок. – Хорошая проза, она о судьбах людских, и никак иначе. А наболевшего у людей, сами понимаете, куры не клевали.

– А поэзия, поэзия как же? – Павел Андреевич заглядывал мэтру в рот, боясь упустить хоть слово.

– Так вы ж поэт, голубчик, вам лучше знать! – хохотнул писатель, отчего стул под ним скрипнул. – О душе, думается мне. О чувствах и о душе.

– Вот как вы верно излагаете! Как же зрите в суть!

– Опыт, голубчик. Опыт!

Губы Барышева блестели, будто смазанные салом, а глазки бегали по столу, и, когда останавливались, пухлая рука тянулась, чтобы закинуть в рот очередное угощение. Елизавета Васильевна отвернулась.

Жена писателя, которую тот сухо представил перед трапезой, едва обмолвилась парой фраз за ужин и почти ничего не съела.

– Как вам жаркое? – спрашивала Лиза в попытке разговорить женщину.

– Благодарю, хорошо.

Хозяйка решила не сдаваться, поймать хотя бы взгляд серых глаз.

– Слышала, намедни вы с супругом посетили Европу? Удачно ли прошла поездка?

– Спасибо, удачно.

Лиза хотела было отругать себя – что за хозяйка такая, которая не может гостя развеселить? Но, по правде, в тот момент ее заботило иное.

Аксинья весь вечер была сама не своя. Едва завидев гостей, побелела кожей, а следом краской залилась, будто вся кровь в одночасье к лицу прилила. Когда блюда подносила, прятала голову в плечи и норовила поскорее выбежать из столовой.

Никогда ранее не замечалось за ней такой рассеянности: то подливой на скатерть капнет, то приборы перепутает.