Эпос о бессмертном Ивановиче

клясться, что к разводу Вероника морально не готова, и все ее претензии, слезы и громкие фразы – блеф и обычная хитрость, к которой прибегают женщины, и отвезя супругу на вокзал, на следующее утро Вольдемар машиной выехал в направлении Крыма, по дороге не забывая набирать номер Вероники, цедя слова нехотя отвечавшей в трубку чужим голосом, но, так как для себя он уже давно сделал вывод, что искусство требует жертв в прямом смысле, а не в переносном, даже утомительные семейные разборки, отнюдь не добавлявшие вдохновения, не заставили Вольдемара свернуть с избранного им пути, тем более, что иного выхода из создавшегося положения он не видел, и за три недели написав девять картин с оригинальными морскими пейзажами, ни один из которых не повторялся, а это было именно то, к чему он стремился и ради чего пришлось пойти на жесткий конфликт с женой, начав работу над десятой, к вечеру утомившись и сделав перерыв, чтобы дать глазам и спине отдохнуть, Вольдемар прогулялся в супермаркет, и вернувшись с полной сумкой, набитой сыром, ветчиной, колбасой, свежими фруктами, зефиром, халвой и несколькими бутылками сухого красного вина, усевшись в кресло и прикладываясь время от времени к стакану, всматриваясь в готовые к выставке работы, он провел весь оставшийся вечер в глубоких размышлениях, и лишь ближе к ночи, с трудом оторвавшись от кресла, на заплетающихся ногах он добрался до спальни и, не раздеваясь, рухнув на кровать и что-то промычав, через минуту заснул, и проснувшись в девять утра с тяжелой от похмелья головой, до обеда он не подходил к мольберту – выпитые вчера три бутылки вина давали о себе знать, и лишь во второй половине дня почувствовав облегчение, вспомнив о давнем желании поработать на натуре, быстро собравшись, он сел в машину, и не прошло получаса, как он устанавливал этюдник на безлюдной галечной косе, и взявшись за дело – первые же мазки удачно легли на холст, бросая полный вдохновения и поиска взгляд то на заходящее в позолоченном воздухе солнце, то на пустынный берег, Вольдемар уже заканчивал пейзаж, в котором оставалось устранить незначительные погрешности, как вдруг, услышав звук подъехавшей машины, оглянувшись на припарковавшийся неподалеку желтый «Мерседес», он увидел одетого в брюки и футболку высокого роста жгучего брюнета лет сорока, местного жителя, во внешности которого угадывалось что-то восточное, вежливо поздоровавшись с художником, представившегося:

– Дмитрий Бермудский, —

и пока, касаясь холста кончиком кисти, осторожными движени