Эпос о бессмертном Ивановиче

у в Италии очень трудно, и что там на уме у итальянского бойфренда знает одна Пресвятая Дева, а Марии и Нуну она рассказывала об удивительной жизни заграницей, о роскошных магазинах с дорогими вещами и сумасшедшими на все ценами, а также о многом другом, что интересует одних только женщин, по ходу расспрашивая у сестер, как дела, она не открывала ничего нового жалуясь на отца, успевшего прожужжать Виктории все уши о том, что ей пора выйти замуж за кого бы то ни было, и то же самое слово в слово повторяла мать, в отличие от Ефросиньи Ивановны, насмотревшись по телевизору сериалов про изменщиков, аферистов и подлецов, со старушечьей безапелляционностью утверждавшей, что все это ерунда и замуж нужно выходить за «нормального» человека, не вдаваясь в подробности смысла, вложенного в расплывчатое понятие «нормальный», и оставляя за близкими право строить самые фантастические предположения о том, каким может быть подходящий муж для Нуну, упрямой, замкнутой и самой молчаливой из сестер, ни с кем, кроме животных и насекомых, не дружившей, при этом обладавшей с раннего детства удивительной способностью одним взглядом вызывать у окружающих состояние временного окаменения, к двадцати шести годам превратившись в необыкновенной красоты блондинку, в летние месяцы носившуюся в коротких шортах, с распущенными волосами на рычащем, как зверь, мощном красном спортбайке, подаренном Нуну новым поклонником, наивно полагавшим, что стоит ему предложить Нуну совершить совместный кругосветный круиз и после страстного признания друг другу в любви в Париже на Эйфелевой башне назначить день свадьбы, то она сразу растает от его пылких слов, но вынужденным убраться несолоно хлебавши, услышав от Нуну, в привычной для себя резкой манере заявив жениху, что у него “слишком самодовольная морда”, и тем же не терпящим возражений тоном бросившей попавшейся под горячую руку Марии:

– Если тебе нужна Эйфелева башня, ты еще можешь его догнать, —

а когда спустя две недели очередной кандидат в женихи прислал Нуну, как обещал, сверкавший на солнце супердорогой мотошлем с музыкой, вентиляцией и разными наворотами, Мария ничуть не позавидовала Нуну, ведь, в конце концов, она сама была не меньшей красавицей и, пользуясь популярностью среди настойчиво добивавшихся ее внимания поклонников, в отличие от Нуну, презиравшей всех на свете мужчин, от одного ее нахмуренного взгляда превращавшихся в камень, своей чарующей и загадочной улыбкой Мария предпочитала околдовывать мужчин, с каждой весной увеличивая