Эпос о бессмертном Ивановиче

полотняного навеса в одних плавках и покрытым коричневым загаром молодым человеком, поведавшим путешественникам о достопримечательностях здешних мест, каких было немного, заказав две порции мороженого и пару бутылок воды из холодильника без газа и сахара, Иванович присел за столик, разглядывая облепленные похожими на скворечники домами подступавшие к шоссе холмы, пока Харчук таращился на молодую женщину с фигурой морской богини, наклонив голову к бронзовым плечам, выжимавшую сверкавшие на солнце капли воды из слипшихся после купания мокрых волос и, надев солнцезащитные очки, улегшуюся на ярко-полосатый шезлонг, изящным движением полусогнув глянцевое от загара колено, облизывая фруктовое мороженое, Харчук заметил Ивановичу, что неплохо было бы иметь здесь дом, в ответ на что Иванович согласился:

– Неплохо, —

и задержавшись ненадолго в Судаке, прогуливаясь набережной, окунувшись в воспоминания, навеянные выглядывавшими из-за пальм корпусами санатория ВВС, где он не раз отдыхал еще будучи на военной службе, Иванович ушел в себя и нарушил молчание лишь в Коктебеле, рассказав Харчуку в таких подробностях историю русского воздухоплавания, что до самой Феодосии Харчук не умолкал, взахлеб делясь с Ивановичем идеей самим сконструировать планер, и только при виде нависших над дорогой прямоугольных и круглых башен Генуэзской крепости, с суши и с моря оборонявшей древнюю Кафу, Харчук вдруг выпалил:

– А мы можем и на воздушном шаре летать, —

и осененный пришедшей ему внезапно в голову мыслью облететь вдвоем с Ивановичем на воздушном шаре весь мир, разглядывая с вершины холма окрестности мыса святого Ильи, прикрывая от сильных ветров Феодосию с юго-запада замыкавшего собой главную гряду Крымских гор, протянувшуюся вдоль южного берега Крыма, ступив на стертую временем восьмигранную бетонную плиту, раскинув руки, точно крылья, Харчук с пафосом изрек —

– Я похож на Икара, —

на что Иванович ответил:

– Остатки орудийной тумбы времен Второй мировой, —

и продолжив путешествие, по просьбе Харчука остановив машину не доезжая населенного пункта Батальное, пока Харчук с металлоискателем бродил в поисках клада, присев на край вросшего в убеленные солнцем камни по самую амбразуру бетонного дота, каких вдоволь разбросано в дышащей горьким разнотравьем и зноем крымской степи вокруг выжженных солнцем поселков, в героических названиях которых – грозный дым былых сражений и витающий повсюду незримый дух русского воинства, Иванович с задумчивой на губах улыбкой пр