Эпос о бессмертном Ивановиче

ием, о принятом парламентом новом законе, направленном на формирование в обществе позитивных представлений об ожидаемом в недалеком будущем прогрессе, о миллиардных сделках и котировках акций, о разных знаменитостях и звездах Голливуда, зарабатывающих миллионы белоснежными улыбками, о непрекращающихся войнах, конфликтах, столкновениях, взрывах и беспорядках в горячих точках мира, торжестве демократии и неизбежности прогресса, задумавшись о котором, Харчук вступил сразу во все партии, офисы которых находились по коридору в разных комнатах на первом этаже бывшего здания библиотеки, по дороге домой заглянув к Ивановичу, застав того за сооружением коптильни для рыбы под раскидистыми ветвями навалившейся на крышу гаража яблони, Харчук поделился свежими новостями, и, повторив слова из прочитанной накануне газетной статьи, в которой утверждалось, что несущая человеку свободу западная демократия имеет очевидные преимущества перед социализмом, он был озадачен, услышав, как, отложив в сторону молоток и высморкавшись, Иванович ответил:

– Я этого не заметил, —

и закончив с изготовлением коптильни, с утра взявшись обрезать сухие ветки, в точности как было написано в купленной на почте брошюре с советами для садовода-любителя, осмотрев со всей тщательностью фруктовые деревья, Иванович заметил в заборе небольшую дырку, а в ней – выжидающе замерший кончик кошачьего носа, скорей всего, имевшего отношение к исчезновению жареной рыбы, оставленной Ивановичем в тарелке на кухне, и проводив сощуренным взглядом таявшую в безбрежном голубом небе белую дорожку, вернувшись в рыцарский замок, обретший после ремонта вторую молодость, до конца дня Иванович был занят разными делами по дому, а незадолго перед сном открыв на закладке книгу, увлекшись чтением, когда пришла пора "дать отбой", он потянулся к настольной лампе, как вдруг услышал раздавшийся в зацементированных мозгах знакомый голос:

– Читай дальше, —

и уступив бессмертию, пожелавшему узнать историю жизни немецкого танкиста, в годы Второй мировой войны оказавшегося на Восточном фронте и честно живописавшего обо всем, что ему удалось увидеть и пережить, включая смерть товарищей, ранения, плен и долгожданное возвращение домой, дочитав до конца и пытаясь уснуть, Иванович вдруг вспомнил, как давным-давно, много лет назад, перед полетами в первую смену, прислушиваясь к доносившимся со спортивной площадки неразборчивым голосам и ударам мяча, он лежал с закрытыми глазами, ощущая легкое, едва осязаемое прикосновение к лицу