Эпос о бессмертном Ивановиче

ой лестницей в вестибюль со старинной люстрой, висевшей в глубине потолка, украшенного лепниной с обрывающими виноградную лозу пухлыми амурами и богинями, летевшими вручать героям лавровые венки, и пройдя стертыми плитами каменных полов, попрощавшись с окошком приемного отделения и стоявшей в углу пальмой, он толкнул тяжелую дубовую дверь с отполированной временем бронзовой ручкой и, оказавшись на улице, бодро замаршировал асфальтированной дорожкой, радуясь выглянувшему из-за облаков солнцу, воркующим голубям и двум громко ссорившимся воробьям, с негодующим чириканьем скрывшимся за кустами распространявшей благоухание сирени, загораживавшей от постороннего глаза беседку с доминошниками и картежниками, затягиваясь дымком сигарет, не забывавшими поглядывать в сторону мадонн, в неземных аурах света проплывавших мимо беседки направляясь к госпитальным корпусам с сумками, торбами и авоськами, набитыми яблоками, апельсинами и фруктовыми соками, медом, вареньем, печеньем и солеными огурцами, еще горячей курицей с золотистыми кусочками жареной по-домашнему и посыпанной зеленым укропом картошки, порезанной на тонкие кружочки сухой колбасой, слипшимися лоскутами пахучего ноздреватого сыра, шоколадными конфетами в коробке, а для борющихся с вредной привычкой курить – леденцами, и другими необходимыми для скорейшего выздоровления вещами, и вручив стрельнувшему у него закурить солдату пачку сигарет “Столичные”, случайно завалявшуюся у него в кармане, Иванович миновал кирпичную арку и, решив прогуляться бульваром, застывшей на губах улыбкой отвечая голубым небесам, царившему на улицах оживлению и нескончаемому потоку машин, промаршировал тополиной аллеей к центральному рынку, куполообразной крышей напоминавшему рейхстаг, а может, римский пантеон, и услышав дребезжание трамвая, с предупреждающим звонком повернувшего на перекрестке и промелькнувшего в зеркале пыльной витрины, Иванович заметил вертевшуюся у диетической столовой лохматую собачку, стараясь не попасться прохожим под ноги, принюхивавшуюся к вырывавшимся на улицу из раскрытой двери запахам и так пристально заглянувшую Ивановичу в глаза, что он замедлил шаг и, прочитав вслух висевшее за стеклом объявление:

Вторник, четверг – рыбный день

приказав дворняжке ждать у входа, через минуту появившись с двумя котлетами, положив еду на асфальт перед собачкой, он вытер руки, убрал в карман брюк носовой платок и замер, пристально всматриваясь в незнакомого мужчину лет тридцати, у витрины хозяйственного магазина