СИБИРСКИЕ РАССКАЗЫ – 2

Степан кое-как добрался к Гнедку, взял его за узду и пробовал тащить её, пытаясь увлечь за собой коня, но тот не двигался с места, тяжело дышал. Подошёл Яков, и вдвоём не смогли, хотя бы на шаг сдвинуть коня.

«Яков, давай скинем сено с саней, погибнем, и лошади пропадут!», – крикнул Степан, прикрывая рукавицей лицо, которое от мороза горело.

Вдвоём расшпилили Степанов воз, ветер нёс сено целыми «навильниками», цепляясь за кусты.

«Надо придержать часть сена. Яков, падай на сани!». Вдвоём бросились на оставшуюся часть сена, стараясь сохранить часть его.

удалось часть сена удержать в санях. Яков с трудом поднялся и пригибаясь дошёл до своих саней, где Воронок, как и Гнедко еле держался на ногах, тоже тяжело дышал. Сани уже сильно замело. Яков с трудом расшпилил воз и вилами постепенно стал сталкивать сено с саней. Ветер буквально валил с ног, обжигая лицо. На оставшееся сено лёг в сани, и крикнул Степану: «Готово, попробуй за узду сдвинуть Гнедка!».

Степан встал с саней и почти по пояс в снегу подошёл к Гнедку, потянул за узду, и конь, тяжело вздохнув, напрягся и сдвинул сани с места.

Услышал, как Яков тоже закричал на Воронка: «Ну, милый, давай дружок, вперёд!».

Преодолевая занесённую дорогу, две подводы, наполовину гружённые сеном, медленно двинулись вперёд. А морозный ветер со снегом, теперь уже бил в лицо, а не в спину, когда ехали за сеном. С великим трудом, когда уже стало темнеть, добрались братья до дома, через всё непрекращающуюся, морозную метель со снегом.

Лица у обоих обмороженные и покрытые ледяной коркой. Лошади от усталости шатались, когда «домашние» их распрягали. Сено, за которым ездили Степан и Яков, было потеряно больше половины.

Мороз на лицах братьев оставил отметины на всю оставшуюся жизнь. Было тогда Степану 36 лет, а Якову 34.

Медвежья лапа

Туристы из пяти человек под руководством инструктора Михаила Игнатьева шли по намеченному маршруту к таёжному селению, что находилось между двух хребтов в большой долине, которая называлась «Медвежья лапа».

Шли они второй день, сделали одну ночёвку на берегу небольшой горной, чистой и холодной речки. Уже ближе к полудню, когда сильно устали, Михаил сказал: «Вот дойдём до того поворота речки, сделаем привал». Когда дошли, все с облегчением присели на камни, сняли рюкзаки, разожгли костёр, сварили кашу, подкрепились.