Город, окутанный тьмой

Время было около полудня, и яркое зимнее солнце игриво жгло своим светом упавший снег, от этого глаза Мельникова больно резало и заставляло щуриться. В субботний день он направлялся к другу Семикину и жаждал провести выходные легко и беззаботно, предавшись сладкому алкогольному забытью. Под фуфайкой была аккуратно спрятана литровая бутылка полчаса назад купленного пятидесятиградусного самогона. Вечер пятницы прошел бурно, Сашка со своей новой пассией полночи кутил, слабо помня, что было накануне. А утром, проснувшись с тяжелой больной головой, допил остатки теплой противной водки и решил, не будя спутницу, прикупить спиртного и навестить лучшего друга.

Тем более пить второй день в присутствии бабы Мельникову уже не хотелось, душа просила сурового мужского разговора с множеством серьезных запретных тем, с громкими агрессивными спорами, с откровенными и похабными анекдотами, с обсуждением женской манящей и одновременно сволочной натуры.

Около маленького, слегка покосившегося на левую сторону домика с обвисшими угрюмыми ставнями и небольшим давно не покрашенным забором стояла Анастасия Максимовна Миронова.

Старушка с детства знала Александра, знала всю семью – и родителей, и бабушек с дедушками.

– Добрый день, Сашок, – улыбаясь произнесла Миронова.

– Привет, бабусечка, ты все еще живая, я посмотрю? – рассмеялся порядочно захмелевший Мельников.

– А ты уже нажрался, Сашка? И когда ты успеваешь, чертов сын, как тебе она лезет в твою глотку поганую. Что тебе не живется на белом свете, не пойму, – старушка очень рассердилась и подошла ближе к собеседнику.

– Да не ругайся ты, Максимовна, ну сегодня выходной, положено. Ты лучше скажи, как здоровье, ноги еще таскают?

– Таскают, сам, что ли, не видишь. Эх, Сашка, Сашка. Какой парень был. А сейчас что? Жизнь не мила стала?

– Жизнь дерьмо, бабка Настя, и мы все дерьмо и живем в дерьме. А я вот, как выпиваю, так дерьмо кажется не таким вонючим и отвратительным, а вроде как сносным для жизни. Привыкаю вроде как, залив глаза. А ты вот не знаю, как все это терпишь по-трезвому, или тоже втихаря прибухиваешь? – рассмеялся Александр, слегка толкнув бабушку в плечо.

– Дураком был, есть и помрешь дураком под забором, с твоей идиотской жизненной философией. Скажи мне, ты к матери давно ездил? Она ведь уже не молодая, живет далеко в деревне, скучает, может, помощь какая нужна. Когда был?

– В прошлом году.

– Не бреши! Я говорила с ней недавно по телефону – уже больше двух лет не появлялся, стервец.