Город, окутанный тьмой

Вот так и горожане один день в неделю собирались вместе, увидеть друг друга, обсудить все новости и события, произошедшие в городе за минувшие семь дней. Если посмотреть на данное мероприятие с высоты, то действительно сравнение с большим пчелиным ульем налицо, то же бесконечное движение всех и вся, совершенно бессмысленное на первый взгляд, но если присмотреться – довольно осознанное и целенаправленное. Каждый человек приходил на базар с конкретной целью, даже совсем незримой и казавшейся незаметной, но цель была у каждого.

По базарным рядам ходил большой толстый человек сорока пяти лет отроду, звали его Виктор Сергеевич Сапожников, и назначение у него было – директор рынка. Самый главный человек в этом представлении торговли и развлечений с трудом мог передвигать ноги, из-за большой полноты походка делала его похожим на огромного медведя. Сопя и пыхтя, Виктор Сергеевич обходил свои владения, следил за порядком, разрешал часто возникающие конфликты между приезжими продавцами и покупателями, собирал деньги за аренду торговых мест с этих самых продавцов, общался с земляками, с огромным интересом обсуждая любую, даже совсем незначительную и малозаметную новость.

Стояла сентябрьская прохладная погода, начало осени выдалось на редкость холодным и дождливым. Несмотря на затянувшееся ненастье, базарный день собрал много народу.

Сапожников, не торопясь, гулял по рыночной площади вместе с женой Ириной и шестилетним сыном Егором. Жена хозяина рынка была весьма пышнотелой, с заметно выделявшимися, манящими грудями и, несмотря на полноту, правильной фигурой.

Егор, вопреки малому возрасту, был весьма упитанным мальчиком и походкой удивительно точно походил на отца. Когда они вместе гуляли, то казались похожи на медведя и медвежонка, Егор был точной копией отца, маленькой копией.

– Привет, Максим, – Виктор Сергеевич поздоровался с высоким худощавым мужчиной, торговавшим оренбургскими платками, – как дела у вас там на оренбургской земле?

– Дела, как и везде, неважно, – отвечал продавец.

 – Народные ремесла на грани исчезновения, старые мастера уходят, а молодых нет. Да и ткацкие фабрики дышат на ладан. Так что скоро не буду платками торговать. И оренбургский пуховый платок останется только в памяти народной.

– Да что ты нагнетаешь, все образуется, вы, спекулянты, из любой ямы вылезете с прибылью, – усмехнулся директор. – Вы такой народ, даже на необитаемом острове найдете кому впарить свой товар, и не просто впарить, а впарить по тройной цене.