В самом тихом омуте

– Ты как? – Её тихий, но в тоже время звонкий голос поразил Мортрита, да так что тот ели собрал мысли для ответа. Нежность голоса успокаивала в тоже время показывая её решимость и заботливость, голос был похож на песнь, которую хочется слушать и слушать.

– Я, я вроде в порядке. Голова болит, конечно, но переживу. – Натирая голову проговорил Мортрит. – Ты можешь зайти, если, конечно, хочешь.

– А, да. Я Везрит, мы же незнакомы, да и не разговаривали. Даже странно. – Устроившись по удобнее на тумбе рядом с кроватью и согнув ноги под себя, Везрит посмотрела на его волосы.

 – Что за череп это был? – После этой фразы Мортрит в панике прошёл рукой по своим волосам в его поисках, когда его не обнаружил, то побледнел.

– Ну-у, это… Подарок, который был для меня важным. – Сердце немного заболело, а на душе стало тяжко. Положив голову на подушку, наполненную мягкими опилками. – Жаль, что он был. И эм, я Мортрит. – Уткнувшись лицом в подушку в надежде, что лоб немного перестанет болеть, промычал Мортрит.

– Кто тебе его подарил? – Сначала Везрит подумала над этими словами и посмотрела на лежащего рядом человека сказала – Если ты не захочешь говорить об этом, я пойму. Ничего страшного. – Ей стало немного неловко от того вопроса.

– Спасибо, что пришла…– Мортрит сказал это в момент, когда она начала слазить с тумбы чтобы уйти. – Мне правда приятно. – Хотел бы он улыбнуться ей, но ни сил, ни желания притворяться не было, так что на неё посмотрело бледное, убитое горем лицо с синяком на лбу.

Когда она уже была у выхода из комнаты, то обернулась.

– Скоро я вернусь, обещаю – Везрит сказала это уже у выхода обернувшись.

Дверь тихо закрылась с той стороны, теперь комнату наполняло только печаль в дуэте с одиночеством. Мортриту было сложно о чём-то думать, для этого его голова ещё не пришла в себя. Только воспоминания о матери приходили через боль. То, как она заботилась о нём, об её тепле и будто успокаивающей ауре. Как дриады создают мир в лесной чаще, успокаивая беспокойных зверей, так и она успокаивала поток его бурных мыслей всю жизнь, даже на конце жизни.

Закрывая глаза, он пролетал над тем деревом, видя себя и её со стороны, как она обнимала его, дарила последние украшения для своего сына. С текущей слезой на щеке обхватил своими корявыми пальцами его голову сон. Два дня и две ночи пробыл он в видениях погруженный чувством вины, которое нашептывала ему сказки о том, что он всё мог исправить.