Одичавшая луна

Отключив связь, я какое-то время еще постоял с закрытыми глазами, ожидая, пока тело вернется в норму, справившись с тошнотой, и только потом повернулся к тьере, что клубочком свернулась на носилках, поджав ноги к животу. Мне показалось, что на щеках в полумраке блеснула влага.

Сейчас, когда обруч не искажал мое восприятие, я чувствовал волны эмоций: страх, тревога, обида, любопытство. Словно котел, в который накидали сразу все, что был в кладовых, смешав продукты, которые никто и никогда не готовил разом.

Чувствуя что-то похожее на отголосок сожаления, я присел рядом с этим странным генератором эмоций, осторожно протянув руку к плечу.

– Твоя подруга в порядке. Вита в капсуле. Никто ее не тронул. И пока не станет. Побудет на карантине до тех пор, пока наши медики не решат, что с ней делать и можно ли помочь. Так что пока рано переживать. Успокойся.

На меня посмотрели сперва с непониманием, но с каждой короткой, медленно произнесенной фразой, эмоции словно бы светлели, становясь слаще, свежее, как чистая вода после долгой жажды.

Прошло всего пара мгновений, и тьера, резко сев, дернулась в мою сторону, крепко обвив руками, притягивая в объятия. Если бы не такие яркие и явные эмоции, я вполне мог бы ее отшвырнуть, предвидя нападение в действиях, но все было настолько бесхитростным, наивным, что я даже засомневался, не стоит ли вколоть ей еще дозу лекарств. Все же подобная откровенность выглядела почти соблазнительно со стороны. Как бы мои парни не потеряли голову.

**

Ноги немного дрожали, когда я поднялась, но на них уже в целом было можно положиться. Может, я бы и не торопилась подниматься, если бы не естественные потребности, что настойчиво толкали меня к выходу из пустой палатки. Куда девался мой хвостатый приятель, (ведь его можно так называть, если он спас меня?) также было не очень ясно, но ждать я больше не могла.

Доковыляв до полога и отодвинув ткань, я едва не рухнула на пол тут же, внутри палатки.

Над лесом висла ночь. Темнота практически резала глаза, будучи густой и черной, как хороший кофе. И это никак не вязалось с тем, что изнутри своего довольно вместительного убежища я могла видеть вершины деревьев, не говоря уже о том, что внутри было светло.

Растерявшись, не зная, как быть, я замерла на месте, надеясь, что глаза вскоре привыкнут к темноте, и я смогу найти укромное место для своих грязных дел.