Плохой хороший конец

 – А ты живёшь тут?

– Нет, в соседнем дворе, но мы с мамой часто тут гуля…

– Говорите тише, мама отдыхает, – рыкнув, перебивает его Кристиан. Он, похоже, хочет добавить что-то ещё – продолжает сверлить незнакомца взглядом, – но потом всё же отворачивается и делает вид, что очень занят песком.

Я уже готовлюсь извиниться за дурной характер близнеца – сам он этого никогда не сделает, – но мальчик совсем не обижен. Он подходит ближе, садится на корточки и негромко произносит своё имя – Саша.

Я пригляделся к человеку у подъезда и узнал того самого мальчика, правда, лет на двадцать старше.

Те же светлые волосы, ставшие чуть темнее с возрастом, голубые глаза с поднятыми уголками, застывшие в полуулыбке губы. Нестерпимо захотелось обратиться к нему по имени, словно это обычный день моей жизни, в которой есть друг, зашедший в гости после работы, словно у меня действительно есть брат, я его знаю, а не мучительно пытаюсь вспомнить, не веря, что он существует. Но, подойдя ближе, я промолчал. Только посмотрел так, что и слов было не нужно.

– Привет, – начал Саша, когда мы поравнялись.

– Привет, – я машинально остановился. Он облегчённо выдохнул.

– Фух, это ты. Я уж и не знал, что думать, когда ты не ответил. Решил, что ошибся номером – поэтому пришёл. Но ты тут. Выглядишь неплохо, – тараторил он. – Я боялся найти тебя каким-нибудь наркоманом или ещё чего… – он запнулся, а потом быстро договорил. – Ведь столько времени прошло…

Голова загудела. Сгорбившись, я сильно, до ощутимой боли, потёр лоб.

Этот человек насильно заставил вернуться к принятому за мираж прошлому.

Саша попытался приблизиться, и я отшатнулся назад.

– Я вас не знаю, – глухо выдохнул я.

Мелькнувшее на его лице смятение сменилось пониманием. Так смотрят на тяжело больного родственника, которого не спасти; остаётся только мучить его своей жалостью, напоминая, что он обречён. Сочувствие в его взгляде отозвалось во мне раздражением, но высказать его я не успел. Он достал из кармана бумажку и протянул мне.

– На всякий случай. Позвони, если что-нибудь вспомнишь. Или захочешь поговорить. Не представляю, чем ты живёшь… – он сочувствующе поджал губы. – В общем, ты можешь звонить в любое время.

«Сомневаюсь, что мне это пригодится», – сказал я про себя, но бумажку забрал. Правда, с таким видом, будто делаю ему одолжение: смял её и запихнул в карман. А потом, не прощаясь, скрылся в подъезде. И только в квартире я вспомнил предысторию того, о чём он говорил.