Особенная

 – Видишь ли, ты все это найдешь невозможным варварством и эгоизмом, как и мама, – тут Ирина поморщилась от усилия, вытягивая свою вооруженную тяжелой гирей руку, – но я отрицаю всяческую сентиментальность. Наша мама много занимается благотворительностью. Устраивает кружки, комитеты… Выискивает бедных… И вообще бурно проявляет свою так называемую филантропическую[10 - Филантропи?ческий – от филантро?пия – благотворительность, покровительство нуждающимся.] активность. А мне все это кажется пустым времяпрепровождением.

Каждый человек обязан только думать о себе самом. А помогать жить другому – значит делать его слабым, ничтожным и решительно неспособным к труду. Вот мое искреннее мнение об этой деятельности.

– Но… Но… – смущенно пролепетала Лика. – Если следовать твоему примеру, Рен, то многие просто умерли бы с голоду без помощи.

– Если им с детства постоянно твердить, что человеку надо надеяться только на самого себя и на собственные силы, а помощи ему ждать неоткуда, небось приучатся к труду с малолетства, будут трудиться и работать и, стало быть, сумеют просуществовать и без чужой помощи.

– Какая жестокая теория! – смущенно и печально прошептала Лика.

– Для тех, кто не хочет и не умеет жить! – отозвалась ее старшая сестра. – А все вы, помогающие другим людям, как тетя Зина, твой учитель, да и ты сама, вы только увеличиваете этим число ленивых тунеядцев, которые предоставляют другим заботиться о себе.

– Нет, нет, храни Господь, не могу поверить тому, что ты говоришь! – горячо воскликнула Лика.

 – Я сама могу быть счастлива только тогда, когда счастливы другие вокруг меня. Иначе лучше не жить, нежели быть таким эгоистом.

– Каждый живет для себя! Только для себя! – резко повторила старшая Горная.

– Рен! Ты какая-то странная, особенная, не такая, как все. Я в первый раз слышу такие речи! Тетя Зина… – смущенно начала было Лика.

– Не я, а ты особенная! Вместе с твоей тетей Зиной, – покраснев и теряя свое обычное спокойствие, взорвалась Рен.

 – Скажи мне, пожалуйста, Лика, кто тебя научил таким странным, таким сентиментальным мыслям?

– Как кто? Тетя Зина, синьор Виталио! – с детской горячностью ответила Лика. – Да я и сама с детства поняла, что жизнь только для самой себя – эгоизм и скука!

– Ну, моя милая, советую тебе поскорее изменить свои взгляды. В нашем кругу, смею тебя уверить, они придутся совсем не ко двору… – усмехнулась Рен. – Однако мне надо идти в сад, на партию крокета.