Особенная

Мария Александровна сразу успокоилась и прогнала от себя напрасные страхи. Идя под руку с Ликой по платформе Царскосельского вокзала, она с гордым чувством счастливой матери отвечала на поклоны знакомых, и в то же время ее глаза говорили: «Не правда ли, как она хороша? Это – моя дочь! Моя Лика!»

– Лика! Вот и наши! Они приехали встретить тебя из Павловска, – заметив вдали две знакомые мужские фигуры, радостно воскликнула Мария Александровна, нежно сжимая руку дочери.

– Ах!

Девушка ускорила шаг и почти бегом бросилась навстречу встречающим, но, внезапно сообразив, что это неудобно, остановилась, подалась назад и стояла теперь – с лицом, залитым краской смущения, – юная и прелестная.

– Папа? – робко и застенчиво сорвалось с ее губ, когда перед ней склонилась высокая, представительная фигура безукоризненно одетого в легкий летний костюм мужчины, и она привстала на цыпочки, чтобы достать губами до его головы, с которой он, поклонившись, снял шляпу.

– Папа! Как я рада! Можно я буду вас так называть?

– Дорогая Лика! – Карский выпрямился, несколько раз подряд поцеловав нежные ручку и щечку падчерицы, и девушка смогла рассмотреть его выразительное, несколько усталое лицо с тщательно выхоленными баками и честными, суровыми, чуть прищуренными глазами.

– Мы будем друзьями, не правда ли, Лика? – продолжал он. – Я так люблю, так уважаю вашу маму, а вы ее дочь – и этим сказано все!

– О, Андрей! – вмешалась Мария Александровна.

– Это само придет со временем, если, конечно, она позволит, – любезно улыбаясь, ответил отчим.

– Лика, злая! А меня ты не узнаёшь?

– Боже мой! Толя! Ты ведь Толя, правда?

И Лика протянула обе руки молоденькому пажу, который во все глаза смотрел на сестру.

Лика едва узнавала в этом миловидном, с черными усиками, молодом человеке братишку Толю, с которым она не раз, обманув бдительность мисс Пинч, потихоньку от старших играла в лошадки.

– Толя, милый Толя! – и она несколько раз подряд поцеловала брата.

– Постой! Постой! – с озабоченным видом остановил ее тот. – Дай рассмотреть тебя хорошенько!.. Ох, да какая же ты стала славненькая, сестренка! Настоящая красавица, совсем как мама, право, вот тебе раз!.. – и он шутливо развел руками.

И действительно, Лика была очень хороша собой.