Подземка

Ее взгляд был наивным и чистым, как будто бы ее не тронула жизнь в подземном городе, и нет еще полного представления о том, где забывается собственное «я», где человек превращается в робота – безмолвное существо, выполняя задачи, поставленные смотрителями этого города. Непонятными мерилами взвешивалась человеческая порядочность, приговор выносился тайными верховными судьями.

– Детонька, я тебе уже говорила: ты находишься на несколько сот метров под землей. Конечно, я могу ошибаться и не дать тебе полного географического месторасположения, сколько это будет по долготе и широте.

Ну вот, как-то так!

Сайра развела свои огромные ручищи в стороны, ее руки были длинными и непропорциональными по отношению к ее уродливому короткому телу, и казалось, что кто-то сзади шутя приставил свои руки к ней со спины, и вот сейчас он уберет их, и тогда она вытащит свои маленькие изящные ручки из теплой шерстяной кофты, засунет их в рукава и хлопнет в ладоши: «Вуаля! Представление закончилось, актеры разъехались, оставив сцену, без аплодисментов».

– Сайра, ты, наверное, шутишь, такого просто не может быть! Признайся, меня похитили?

– Лаура, девонька моя, сказки о заколдованных девицах закончились, остались принцы в латах да с резиновыми дубинками.

– Я тебя не понимаю, Сайра! Я уже не маленькая, мне скоро исполнится двадцать четыре года. Кстати, а какое сегодня число? – Лаура посмотрела на запястье руки, как будто хотела узнать, который сейчас час.

 – А где мои серебряные часы, это память от моей бабушки?

– Вот дуреха, я ей про жизнь каторжную, а она мне про цацки земные. Забудь! Ты здесь не на курорте, поняла?! – Сайра с серьезным видом, недовольно посмотрела на девушку.

– Я правда не понимаю, где я и что со мной случилось. Я помню только дорогу, страшный ливень, скрежет колес, – девушка опустила глаза и начала всхлипывать.

– Ну, полно тебе, что ты своими слезами из меня жилы рвешь? Я же тебе не чурбан, а бабка старая.

Вот вы все такие: сначала наделают дела, а потом руками разводят, – что, мол, и как. А я тебе скажу, милая моя: поздно уже слезы лить, гармонь на полке лежит, а гармонист из села уехал. Давай лучше я тебя покормлю, а то вот скоро стражники придут и заберут тебя в лагерь, там тебя никто кормить не будет. Будешь голодной работать, на одних их похлёбках и консервах сидеть, из стройной барышни в кашалота превращаться.