Подземка

Были ли они? Наверно были, но в ее жизни не оставили и следа, а только глубокую душевную рану, толщиной с человеческую ладонь. Ею же сначала провели по уродливому тельцу и туго запеленали в пеленку. Затем младенца завернули в теплое байковое одеяло и положили на дно плетеной корзины. Корзину с маленьким свертком, в зимнюю заснеженную ночь, оставили возле ворот православного женского монастыря Черногории рядом с островом Цветов.

В дверь постучали. Не дожидаясь, когда хозяйка лачуги впустит на порог гостя, кто-то снаружи повернул ручку и толкнул дверь тяжелым сапогом.

– Ну что, старая, как там твоя подопечная? Живая еще?

– Голубчик, слава Богу, дышит, но совсем слабая, выкарабкается или нет – пока не знаю. – Сайра подняла руку и указала указательным пальцем вверх, как будто показывая, что есть кто-то свыше, кто знает ответ на этот риторический вопрос.

– Ты там не мудри, если все усилия бесполезны, то ты сама, старая, знаешь, как мы решаем эту проблему, лучше пусть городу послужит, чем у тебя в конуре сгниет.

– Да, милок, поднимется, только дай время маленько.

– Ладно, так и запишу.

– А тебе налить немного веселящего напитка?

– Хе-хе, – усмехнулся стражник, – еще спрашиваешь! Конечно, налей.

– Сейчас, голубчик, всё сделаю, – ласковым голосом проговорила старуха и удалилась в соседнюю комнату.

Она налила сначала в металлическую кружку напиток, потом покрутила ее в руке и вылила обратно содержимое в котел. С полки достала массивную мраморную кружку, большим половником налила отвар и вернулась обратно в комнату.

– На, вот попей.

– Ой, плохо мне, Сайра. Хандра на меня какая-то напала, всё тело болит, ни камни, ни шары не помогают. Вспомнил я давеча луг зеленый да лай собак! – сказал стражник.

Он взял кружку из рук Сайры, сделал жадный глоток, и по всему его телу мгновенно растеклась приятная теплая жидкость.

– Да ты, голубчик, болен, что ли? У тебя на лбу выступили капли пота, да ты горишь, милок!

Старуха подошла ближе к стражнику, взяла его за запястье руки и посчитала пульс. Ее что-то насторожило, она сделала над собою усилие и, помотав головой, многозначительно проговорила:

– Да! – затем добавила: – Сердце учащённо бьется, вот-вот выскочит из груди. Бредишь ты.