Переменчивый месяц октябрь. Бешеные деньги

– Как жизнь? – осведомился он, с размаху падая на свою кровать и ожидая, по-видимому, продолжения разговора о его покупке. Но в комнате царило плотное безмолвие. Бато приподнял голову и окинул приятелей недоуменным взглядом:

– Нас выселяют? За что?

– Да никто нас не выселяет, – наконец, отозвался Влад. – Хотя достойны – проворонили Леонидовы деньги телефонные.

Лицо Шагдарова вытянулось:

– Как это, на фиг?

– Очень просто: посмотрели скутер, вернулись – денег нет. Тумбочка на

месте, паспорт на месте, а денег в нем нет!

Бато принял сидячее положение, веселье окончательно покинуло его:

– И что – заявлять в полицию?

– Да ну, еще не хватало! – раздосадовано сказал Леня.

– Так может, отхватить тебе телефон попроще, за человеческую цену? – подал идею Петренко.

– Нет. Или такой, как хотел, или никакой! – капризно выдавил Леня, уничтоженный нежданной невзгодой.

– Я могу тебе копеек одолжить на месяц, – подумав, предложил Бато. – Но услуга за услугу: можешь со мной за компанию съездить до дому? Третий год уж вместе учимся – пора бы в гости! Вдвоем, понимаешь, надежней – мало ли что. Можем ехать попеременке за рулем – где нету дэпээс. А?

– Конструктивный разговор, – заметил Влад. – Деловой. Ты мне, я – тебе. Соглашайся, Леня. Только вот как с кровными твоими деньгами? Так и подарим, что ли? Ты, Коля, как думаешь?

Петренко сидел задумчивый и сердитый, будто деньги украли у него.

– Насчет езды – конечно. А вообще, надо подумать, – бессмысленно ответил он.

Леня принялся варить суп – и очень невнимательно. Он забыл бросить туда макароны, но зато всыпал ложку сахара; спохватившись, подсыпал соли. Скоро Волин решил, что варимое готово.

– Вкус какой-то странный, – озадаченно заметил Влад. – Картошка, что ли, подмороженная? Сластит.

– Да тут картошки-то – один, два, – принялся считать Петренко.

Конечно, две картошки, изможденные летней засухой, в отсутствие макарон загустить блюдо не могли.

Глава 2

Василий Пегов – он однокурсник и земляк Коли Петренко. Из другого поселения, но почти из того же, поскольку ввиду понемногу строящегося жилья, они, поселения, сомкнулись. Теперь их общая протяженность составила более пяти километров и разделяла их только старая стела, на которой с одной стороны значилось: «д.