Когда я исчезну

Невольный вчерашний отдых (труд в мастерских я не считал за работу) пошел мне на пользу – дело спорилось и продвигалось быстро. Но все же через некоторое время, устав, я присел на пенек, окинул поляну взглядом. Солнце так и не пробилось сквозь густой слой облаков. Вокруг серо и тихо, слабо слышен только вечный шум моря. Вот что неизменно! Море существовало всегда. Оно не исчезало…

Вдруг какое-то шуршание, доносящееся со стороны соседнего пня, привлекло мое внимание. Присмотревшись, ничего особенного я не заметил, но насторожился: лесные запахи и звуки я знал, а этот – нет.

– Ты как здесь оказался? – от неожиданности я выронил топор.

– Хорошо, что я тебя увидел, – без особой радости сообщил змей.

– Где Долька, где Твердолоб?

– Кто это? – равнодушно поинтересовался Бантик, поставив меня в тупик этим вопросом.

– Как – кто? – изумился я, – черная лохматая собачка и красивый большой конь.

Сам не знаю, почему я так охарактеризовал Твердолоба. Наверное, растерялся.

– Ах, да. Лохматый… красивая, – рассеянно пролепетал Бантик.

Он совершенно потерял ко мне интерес, завертел головой по сторонам.

– Да не лохматый, а лохматая. Бантик, послушай: тебе лучше вернуться. Или нет, лежи здесь, на пне, – пытаясь привлечь внимание змея, я присел на корточки.

Узнать, почему Бантик покинул опушку, я уже не пытался.

Но Бантик уже устремился в ивовый кустарник, не слушая моих указаний.

– Погоди-ка, Бантик, – с этими словами я подхватил змея на руки.

Он тут же мирно свернулся, закрыл глаза, словно не хотел миг назад уползти куда подальше. Я присел, держа задремавшую змею.

Из чащи показались ослик и Лапка. Они поспешно подошли к пеньку и с минуту молча смотрели на меня.

– Что ты делаешь? – наконец, удивленно спросила Лапка.

– Мы вдруг перестали слышать стук топора и обеспокоились, – доложил Бормот.

– Яблок мы набрали, – добавила девушка.

– Зачем ты притащил сюда Бантика? Ведь Спица просила! – Лапка наклонилась надо мной.

– Что значит – притащил? Он сам приполз. Мне надо рубить, а тут…

– Он что – спит? – прошептала Лапка.

– Бантик, а Бантик, – позвал я тоже шепотом.