Когда я исчезну

Я удивился: Бормот решил сочинить песню о загадочных звездах? А как же воспевание тыквы, кабачков и еще каких-нибудь овощей?

Вот и ослик – вынырнул из туманной каши, приветливый, бодрый, готовый к труду и завтраку, несмотря на довольно печальную песенку.

– Куда ты? – вскрикнула Спица.

Она обращалась к своему любимцу, который выскользнув из ее объятий, полз по направлению к ничего не подозревающему ослику. Впрочем, мы тоже ничего не подозревали.

– Бантик, что, собственно, ты хочешь? – только и успел пролепетать Бормот, а змей уже залез к нему на спину.

– Что происходит, объяснит кто-нибудь? – нетерпеливо спросил я.

– Да, я требую объяснений! – встрял Твердолоб.

Он оправился от испуга, полученного во время нападения Бантика, отодвинул меня в сторону и – грудь вперед – ринулся за справедливостью.

– Ты бы и объяснил, – резонно заметила Лапка.

– Я?!

– Ты ведь находился здесь, все видел, даже, в некотором роде, участвовал в событиях, – поддержал Лапку Царап.

– Участвовал против воли и пострадал! – загудел конь.

Пока мы вытягивали объяснения из Твердолоба, Спица сняла сопротивляющегося Бантика с Бормота. Все время, пока змей сидел на его спине, ослик стоял, словно вкопанный и терпеливо ждал избавления. Как только оно пришло, поэт двинулся к крыльцу, напевая при этом себе под нос:

А если нет конца пути,

Дороге сквозь туман?

И мне приюта не найти

Нигде – ни здесь, ни там.

– Нужно закончить завтрак, – сказал я и отправился в дом вслед за осликом.

На столе остывала тыквенная каша и ржаные лепешки.

Когда все расселись, вместе с завтраком началось следствие. Пион жевал лист капусты, пристально глядя на Бантика, потом спросил:

– Ты решил сделаться наездником?

– Дай ему поесть, – вступилась Спица, поглаживая змея.

– Надо смастерить седло, чтобы Бантик катался на коне! – предложил Пион.

– Что!? – возмутился Твердолоб и закашлялся.

– Ты ведь, Ушан, тоже хотел проехаться? – продолжал козел.

– Что!? Что!? – отчаянно твердил Твердолоб.

– Седло! – радостно пояснил ему Пион.

– И не мечтай! – косясь на меня, отрезал конь.

Он, видимо, вспомнил недавние мои поползновения.

– Зачем залез на такого большого коня? Ты мог упасть, – ласково укорила любимца Спица.

– Он перепутал, – сказал Ушан, слова которого заглушил Пион, предлагавший сделать седло из досок и веревок.

– Кого с кем? – спросил я Ушана, смутно начиная догадываться, в чем дело.