Когда я исчезну

Так вот, Твердолоб с первых дней жалобно ныл, все с ним носились, но радовались, что у нас появился помощник. Мечтали, как много сможем сделать. Но не так случается, как гадается.

Однако, что же все-таки Твердолоб имел в виду, говоря «притащили кое-кого»? Может, напрасно я так волнуюсь? Я остановился, дожидаясь, пока Твердолоб меня догонит. Конь, увидев это, приосанился и зашагал мимо, гордо задрав голову.

– Твердолоб, а подвези-ка меня до дома, – твердой рукой остановил я его, делая вид, будто хочу ухватить за длинную белую гриву.

Бедный конь, перепугавшись не на шутку, забыв о гордой осанке, отпрыгнул в сторону и взвизгнул:

– Ты чего придумал? На мне нельзя! Я…

– Почему нельзя? Ты ведь конь, – невинно поинтересовался я.

– Да, конь. Конь! Я скакун, поэтому тяжести возить не должен.

– Вот и послужишь скакуном. Я не тяжелый.

– Ты здоровый, высокий и ноги у тебя длиннющие, – выдал правду Твердолоб.

Он обожал говорить правду в глаза.

Я совсем не обиделся, хотя слова коня далеки от истины. Я довольно худой, хоть и высокий, тут Твердолоб прав, ноги же у меня вполне нормальные.

– А Бормот? Он меня возит иногда.

– Ха- ха-ха, – строго произнес Твердолоб, – сравнил!

– Вот козы, ты говоришь, кого-то притащили. Не на тачке же они это сделали? Значит, на себе. А они ведь не скакуны, – повернул я разговор в нужное русло.

– Ну, змею и я бы довез.

Я остановился от неожиданности.

Змея! Значит, все-таки новичок! Сердце мое пропустило удар. Но …змея?! Змеи в обители еще не появлялись. При мне, во всяком случае.

– Змею? Ты уверен? Ты знаешь? Почему ты говоришь, что «притащили» ее?

– Пион нашел в лесу и привез. На спине.

Я все ускорял шаг, на бегу пытаясь представить себе змею.

Надо сказать, что обитатели, не помня ничего из прошлого, точно представляют себе то, чего в обители нет, и никогда не было.

Я ни разу не видел змей, но твердо знаю, какие они.

Я спешу, на ходу забираю тележку с поля. Появление нового обитателя – всегда необычайное событие, вселяющее надежду: вдруг задержится надолго? Сейчас все, кто живет в обители, появились когда-то, и, к счастью, остались. Пока остались. И я остался. Пока.

– Она не длинная, но толстая, серая с черным! Молчит! – между тем живописно рассказывал Твердолоб, бодро труся рядом.