Птичник № 8

Ей в самом деле нравилось, когда последствия соответствуют нарушениям, нравились серьезные повороты дела, широкие жесты, вечные вопросы. Ей бы в секту. Она терпеть не могла неточности, терпеть не могла, когда начальник регионального управления ее не слушает. Доводы Джейни были интересными, но неубедительными.

Джейни не осознавала, что единственным аргументом, который мог железно сработать в отношении Кливленд, была сама Джейни.

* * *

Она проснулась. Где она? За окном еще ночь, муж спит.

От нее убегала какая-то мысль, а может, сон или воспоминание, и она бросилась через валуны сознания, силясь его настичь.

Выражение лица Джейни, счастливая улыбка (смотри-ка, девчонка впервые сияет!). Кливленд все-таки сделала это, вытянула из Джейни улыбку, как Оливия когда-то вытянула ее из Кливленд. Это оно, то самое лицо воздействовало на Кливленд, пока она спала. Где она его раньше видела?

Смешная девчонка, та, что ходит за ней вдоль рядов клеток, сосет сладкую газировку из гигантских бутылок, запутывается волосами в куриных лапах, орет из окна, бестолковая, недисциплинированная, вредная дочь длинноногой давно пропавшей прекрасной Оливии, эта девчонка в неуместном приступе высокомерия додумалась до такого.

Оливия наверняка тоже изобрела бы нечто подобное (на этот счет Кливленд ошибалась). Как сорняк, пробивающийся из земли на рассвете, Оливия оживала. Она вообще всегда была здесь.

Упертость – несгибаемая черта.

Вопрос был в том, что в Кливленд перевесит: нормативы Союза производителей яиц или Оливия (в лице своей дочери)?

Она поднялась, надела халат и вышла на террасу. Для марта слишком тепло. Отвратительные охранные лампы соседа выглядывали из-за забора и бросали во двор вытянутые силуэты безжалостного света. За домом все сияло от дождя, который, по-видимому, приходил и успел убраться, пока она спала. Небо было уже чистым, оно раскрывалось, утро приближалось, но еще не настало.

Кливленд поняла, как это сделать. Счастливая ферма Гринов. У них там был кое-кто, кому эта мысль уже наверняка приходила в голову.

Она откинулась в шезлонге, укрылась шерстяным пледом и взяла телефон. Отправила сообщение Джейни: Только не один птичник, а вся ферма целиком. Закрыла глаза, вслушалась в тихий гул соседских охранных огней, похожий на тихий гул ее собственного мозга. Оливия с благодарностью кивала из могилы.