Канун

*

тогда ещё, давным-давно,

май начинался только,

глухой тропой каждый ведо?м,

в ночь собралась Пятёрка;

на старом Кладбище огни:

дым сигаретный, ветки;

в ночь Вальпургиеву они

решили сесть в рулетку;

ни душегуб, ни конокрад

там не сидел меж ними;

вкруг на надгробиях сидят,

с бутылочкой полыни;

кладоискатель и смельчак

из них там каждый пятый;

Удача с острого плеча

роняла…на лопаты;

за нею шли – вниз и наверх –

её искали шибко;

звон черенка – Фортуны смех,

а сгиб – её улыбка

и, может быть, давным-давно,

Удачу звать ужели,

крутить, как Смерть веретено

своё вращает, сели;

– дружили крепко впятером, –

сказал один той ночью, –

и вместе навсегда уйдём,

собой удобрив почву;

искали золото земли,

пускались в приключения,

Фортуны дерево трясли –

где Плод свершит падение?

пришла пора отдать долги

Судьбе, кладоискатель;

споём безумству этот гимн,

отдав себя…лопате!

и четверо вскричали «да!»,

хлебнув по новой пойла;

кто жизнь Удаче не отдал –

тому нигде не пёрло;

– из плоти наших бедных тел,

из пепла да из праха,

для капюшона в темноте

прядёт седая Пряха;

ту вокруг пальца обведём,

что душ Штурвал вращает!

что жизнь? одним свершится днём,

неважная, как щавель, –

второй сказал, и третий с ним,

конечно, был согласен,

четвёртый с пятым – как один,

не врозь ни в коем разе

никто позвать в ту ночь не смел

с собой на сходку беса;

своё замолвил слово хмель,

и был, как прежде, резок, –

но было так, и не вернём

загоризонтных далей;

а на рассвете впятером

все замертво лежали…

*

легенда эта о Пяти

полвека ходит больше;

да говорят, её пути

идут – где дом заброшен…

кто стал немым и ликом сер

нам не расскажет точно,

как брал треклятый револьвер

стрелять Шабашной ночью;

кто побледнел, засох и сгнил –

не скажет лжи и правды;

на кладбище, среди могил,

лежат в плюще ограды…

уже полвека больше здесь

сомнениями объяты:

о чём умалчивает песнь?

зачем стрелялся пятый?

кто их поссорил ноч