Приближаясь к Восходу

Вам бы с ней лучше больше не общаться. Разные взгляды на жизнь и разные мечты. Даже принимая друг друга, в том случае, если вы будете вместе, у вас будут конфликты.

– Ну…. Не тебе мне указывать: с кем общаться, а с кем нет. Вообще-то я пришёл сюда поговорить….

– Ты опять невежлив. Тебе было бы приятно общаться таким человеком, как ты сам? И где же ты был столько времени?

– М…м…. В сомнениях.

– Да уж, свойственная творческим людям черта. Ты будешь её ждать здесь? Я спрашиваю потому, что я в срочных делах, мне нужно согласовывать встречи, и тебя в мой планер не учитывала на сегодня.

– И что же мне делать? Как мне её вызвонить? Она же не берёт трубку и не отвечает неизвестным аккаунтам….

– Напиши от себя. Или, знаешь, напиши ей письмо от руки. Запечатай. И оставь его здесь. А я передам ей, когда она вернётся.

На моё конструктивное предложение последовал его поток русских ругательств.

В процессе написания, Лирний очень старался (я чуть-чуть сделала видео на телефон – того, как он писал, конечно же – незаметно, и, может быть, Тивентию это когда-нибудь повеселит). Где-то минут через сорок у меня на кухонном столе лежало письмо для Тивентии в наглухо запечатанном конверте (я даже поскребла его немного ногтем, но если открыть, то будет чересчур заметно, и она может обидеться).

От неожиданного гостя остался запах дорогого одеколона, который я пыталась угадать.

Вечерело, она до сих пор не появлялась. Я включила телевизор в гостиной и дремала на маленьком диванчике перед ним (письмо Лирния я положила себе в боковой карман шерстяного пуловера, застёгнутого на все пуговицы). Потом взяла полистать, так, ради интереса, пожелтевшую тетрадку с загнутными краями, листов в сто, которую обнаружил в нашей двери, Лирний.

*

Действительно, на страницах причудливым образом сочетались расчёты текущих расходов за воду и электричество, и оригинально нарисованные гелевой ручкой лица людей, и стихи, вырезки полезных советов из газет, и записи выделенных пунктиром событий из жизни.