Ватуту

Наумыч уже внимательнее прислушивался к Прунову.

Разговор продлился час.

– И что, Наумыч, убедил я тебя, или еще какие-то расчеты нужны?

– Убедил, вот только мне еще нужны заключения Шехонина и Наварро.

– Будут.

– Добро, работай.

Наумыч ушел.

А Прунов сидел и пытался дрожащими пальцами выудить из пачки сигарету.

…Приехал домой уже к шести вечера.

Вылез из машины и с непониманием смотрел на кучу обитателей замка, столпившихся возле одной из стен.

– Мамочка, а вот еще одна монетка.

– Где, Есения, я не вижу.

– Да вот же она, под камушком виднеется… -прозвучал голос Георга.

– Мамочка, вот она, я ее вытащила… -Есения визжала от радости.

Подошел поближе, любопытство разбирало меня.

– Ну и что у вас здесь творится, и чего вдруг вся охрана в одном месте собралась?

Охранников как ветром сдуло, остался лишь начальник охраны замка, Ваня Шаранов.

– Так это… мистер Бэл… тут вот… -он развел руками.

Угу, сам вижу, все здесь столпились, во главе с моей женушкой, которая держала в руках непрерывно пищащий металлоискатель.

– Радость моя, и как это все понимать?

– Папочка, мы тут клад нашли, монетки.

Есения подбежала ко мне и приоткрыла свою ладонь, на которой лежала старинная серебряная монета.

– Анри, Анри, смотри мы сколько накопали, Элиз покажи.

Бывшая наша повариха, а теперь жена Шаранова, держала в руках поднос, на котором поблескивали монеты, десятка два, не меньше.

– Вот уж не думал, Оленька, что ты в кладоискательство ударишься, всю территорию перекопали… -я показал рукой на несколько лунок.

– Анри, да ты что, это все Мишель, он рассказал, что бывшие владельцы этого замка были очень состоятельными людьми, и ему несколько раз попадались старинные монеты.

– А эти, мы все вот здесь выкопали.

– Оленька, ты прежде бы законы швейцарские изучила, а потом начинала копать, вдруг это все незаконно, и посадят вас вместе с Мишелем в тюрьму.

Есения вдруг бросила монету обратно в ямку.

– Папочка, не нужны нам эти монеты, я не хочу маму в тюрьму.

На ее глазах появились слезы.

– Ну что ты моя хорошая, никто не посадит нашу маму, я этого просто не позволю.

Поднял ее на руки, дочка прижалась ко мне.

Следом на руки потянулся и Георг, с рук Ирины, мамы Олиной, тянула в мою сторону ручонки моя младшая дочка, Диана.