Ватуту

– Ладно, Павел Васильевич, понимаю, что зря приехал с такой просьбой, и зря обнадежил руководителя компании.

– Какого руководителя, ты же сам сказал, что Анри не в курсе?

– Анри, он хозяин, а руководит компанией Илонова Арина Ивановна.

Наумыч встал.

– Сядь, Наумыч, мы еще не договорили.

Горбунов замер и удивленно посмотрел на Боне.

– Писко вон себе еще налей, мне позвонить надо.

Наумыч плесканул еще четверть бокала.

– Шелех, скажи мне, если бы на тебя наехал мой друг, как бы это смотрелось, и как бы на это реагировало сообщество?

– Боня, а в чем проблема?

– Шелех, я тебе вопрос задал, когда ты уже свою дурацкую привычку оставишь, вопросом на вопрос отвечать.

– Боня, тогда и я, и сообщество, выставили бы предъяву твоему другу, ну и тебе соответственно, так как он твой друг.

– То есть, такую предъяву я могу сейчас выставить тебе и твоим корешам?

– Боня, какого хера ты на меня наезжаешь, может уже объяснишь, что за дела, что у тебя там вообще происходит?

– Не ори, объясню.

Горбунов с интересом прислушивался к диалогу, он прекрасно знал, кто такой Шелех, один из законников в верхушке криминальной власти.

– Кто-то из твоих корешей наехал на моего друга Отшельника, тебе это ни о чем не говорит, Шелех?

Шелех с минуту молчал.

– Боня, а конкретней, кто-то захотел с его таланта что ли поиметь?

– Нет, Шелех, если бы они захотели этого, то их бы куски сейчас по всему миру собирали.

– Тогда что?

– В России наехали на компанию «Бэл компани ЛТД», которая принадлежит Анри Бэлу.

– Подожди Боня, а Отшельник тут причем, я слышал про этот наезд, и знаю.

– Вот и хорошо, что знаешь, потому что Анри Бэл, это и есть Отшельник, и как ты понимаешь, он к тому же еще мой близкий друг.

– И как я должен реагировать на такой наезд, Шелех?

– Боня, ну я же не знал этого, екорный ты бабай…

– Теперь знаешь, и что, или это ты наехал на компанию?

– Боня, да некогда мне такими наездами заниматься, сам знаешь, дел по горло.

– Тогда кто?

– Лаперуз, Кузема и Гринь.

– Шелех, реши этот вопрос к завтрашнему утру.

– Боня, Боня, а ты ничего не путаешь, это наши домашние дела, и мне никто не позволит в это вмешиваться, меня просто не поймут.