Под сенью эпохи и другие игры в первом лице

К защите диплома Лара шила другой своей подружке светло-бежевое платье под цвет её кожи и красно-рыжих волос.

– Для неё очень живописное сочетание, – поясняла мне Лара.

Красивые, специально выбранные пуговицы, Лара забраковала и решила обтянуть их той же тканью.

– Детали крайне важны, – поучала она меня. – Ведь она дизайнер! На экзамене будут смотреть на всё – и как она выглядит, до мелочей. Это очень важно.

Все эти девушки были взрослыми и несли ореол заразительно-молодой и загадочной для меня жизни.

Впервые я услышала Эдит Пиаф и Вертинского, когда Лара принесла любимые пластинки из студенческого общежития.

Лара распевала по-французски за Эдит Пиаф и повторяла текст за Вертинским, дирижируя себе руками и кружа по нашей маленькой квартире в банном халате и с полотенцем на голове. И запыхавшись тянуть за ними звуки, восхищённо переводила дух:

– Несравненная певица!.

– Ты прислушайся к Вертинскому! Какой гениальный стиль!..

– Лучше всех шьют художники, – замечаю я сегодня своим студентам. – Помимо дизайна они обладают чувством линии в выкройке.

Рисунок Лары был на удивление самостоятельным. В свои 24 года Лара утрировала ракурсы и сознательно придавала академическому рисунку творческую индивидуальность. Такую смелость и уверенность в себе я наблюдала впервые, в студенческом рисунке нарушение канона было мне внове.

В цветном рисунке и живописи Лара модифицировала натуру таким образом, что оставалось только то, что Лара акцентировала, и в таком цветовом сочетании, какое вызывало её удовольствие. Если натура не вмещалась в лист, Лара склоняла модели голову и сгибала ей руку, увязывая изменения в общий ритм. Для меня все эти чудодействия были непривычными и выглядели богоподобными.

– Рисуй, как хочешь, – говорила мне Лара. – Хочешь научиться рисовать – просто всё время рисуй.

Она брала меня с собой на выставки, в студенческое общежитие, на подготовительные курсы по рисунку, где с подружками они готовились поступать в Строгановку.

– Да зачем она мне на самом деле, – в итоге скажет Лара через несколько лет, так и не сумев поступить и решив вернуться домой в Барнаул. – Я уже художник.