Волшебная сказка

На сукне лежат раскинутые красивым веером экзаменационные билеты. Тонкая трепещущая детская рука протягивается к ближайшему.

– Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его… – шепчет Надя обычную школьную молитву, помогающую, по убеждению институток, во всех страшных и трудных случаях жизни, и левой рукой незаметно крестится под пелеринкой, в то время как правая уже поднимает неведомый билет.

– Господи, помоги, чтобы из первого десятка, из первого, из первого… – одними губами беззвучно шепчет Надя и, вспыхнув до ушей, поворачивает к себе билет лицевой стороной.

– Пятнадцатый… – говорит как будто не она сама, а кто-то иной чужим, незнакомым голосом.

Пятнадцатый… все кончено… она пропала!.. В билете стоит: по древней истории – Перикл и украшения Афин; по русской – Иоанн III, его княжение. Про Перикла Надя помнит кое-что, совсем смутно, и вот это-то обстоятельство бесспорно погубит дело. Может быть, кое-как еще выручит Иоанн? Она недавно читала про него в каком-то историческом романе. Правда, там больше описывались похождения какой-то цыганки-колдуньи, но было кое-что и про царя.

Она, Надя, запомнила это «кое-что» и, может быть, сумеет рассказать экзаменаторам. Может быть, дело обстоит еще не так плохо; в сущности, и один из Иоаннов, которых так боялась Надя, выручит Перикла на этот раз.

– Помяни, Господи, царя Давида… – одними губами, побелевшими от волнения, лепечет Надя.

– Ну-с, госпожа Таирова, извольте начинать, – и глаза «Мишеньки» устремляются в лицо девочки пытливым вопрошающим взглядом.

Он точно насквозь видит мысли своей ученицы и, вероятно, уже заранее уверен в ее неудовлетворительном ответе.

Так не даст же она, Надя, ему торжествовать! Ни ему, «Мишеньке», никому! Надо только быть храброй и смелой, как герцогиня Аделаида, как принцесса Изольда, как все те девушки, которых она так хорошо знает и которым поклоняется в глубине души.

– Мы ждем. Итак, что вы можете сказать про Перикла? – спрашивает чужой преподаватель-ассистент, поднимая глаза на воспитанницу.

Надя густо краснеет, потом сразу бледнеет. Что-то словно ударяет ей в голову… Сердце стучит… руки конвульсивно стискиваются, пальцы сжимают и без того смятую бумажку с номером билета.

– Перикл… Перикл… Он был… он был очень смелый… он был очень храбрый… и украшал Спарту… Нет, не Спарту, а Афины и носил на плечах хорошо задрапированный плащ… И греки ему за это поставили статую… – лепетала Надя, снова краснея до ушей, до корней волос и до тонкой детской шеи.