Кошка с одним хвостом

Во-вторых, ну что там была за работа? Чтобы было понятно, я поясню – для тех, кто не знает, как ходят поезда.

Вот есть перегон, участок железной дороги, допустим, между станциями Вильча и Неданчичи. Дорога в одну колею. Когда на этот перегон входит состав, предположим, со стороны Вильчи, он его, как говорят, занимает. Диспетчер Вильчи сообщает об этом коллеге на Неданчичах, и тот, в свою очередь, никого на этот участок пути уже не выпускает. То есть только один состав на перегоне. А станция Янов находится примерно посередине, аккурат напротив ЧАЭС, делит перегон надвое и позволяет загнать туда уже не один, а два состава.

Вот такая арифметика. А движения-то там никакого.

Ну, «вертушечка»[2 - "Вертушечка" – Здесь: грузовой поезд, обращающийся по кольцеобразному маршруту. В основном составлен из хопперов или думпкаров. Также может состоять из других грузовых вагонов для однородного груза, имеющего один пункт загрузки и один пункт выгрузки.] придёт – грунт скинет, ну, дрезинка бойцов «на лопату» привезёт – и всё.

Тишь да гладь.

За путями – Припять, за плечом – Рыжий лес. Один состав на левом перегоне, другой состав на правом, а ты – посередине. И тишина. Опять-таки четвёртый энергоблок недалеко. Будет что вспомнить, в альбом вставить. Кстати, скажу сразу, чтобы не путаться. Это в ВДВ «вертушками» вертолёты называли, у нас в ЖДВ так назывались специальные составы, которые ходили туда-сюда. Например, с грунтом, от карьера до новостройки.

Но горевали мы недолго. Весь этот аттракцион со сдачей экзаменов провалился под Новый год, а уже в марте нас снова засобирали в долгожданную командировку.

К тому времени мы, наверное, здорово всем надоели в Мостиске[3 - Мостиска – город районного значения во Львовской области Украины, находящийся недалеко от украинско-польской границы.] – толпа преддембелей[4 - Преддембель – будущий дембель, в течение 100 дней непосредственно перед приказом о демобилизации.] и дедов[5 - Дед – солдат-срочник, прослуживший от года до полутора лет.], откровенно пинающих балду и уже с трудом соблюдающих даже видимость уставных взаимоотношений.

А поскольку я был не только преддембелем, но и связистом, в батальоне связи, где, разумеется, были свои связисты, мне совершенно нечего было делать. То есть совсем. То есть до такой степени, что я буквально хватался за любую работу, не унизительную для моего статуса. В какой-то момент надо мной сжалились. Выдали шурупы, молоток, шлямбур, и я принялся самозабвенно долбить стены по всей казарме.