Дочь музыканта

Там он щедрой рукой отсыпал в бумажный кулек пирожков, ванильных кренделей с изюмом, маковых бубликов и вернулся в гостиную.

– А вот и ваша сдоба, – сказал он и протянул кулек герру Брандту, стараясь не замечать, как супруга мечет молнии из-под чепчика. – Это для вашей девочки, она такая худенькая, пусть хоть немножко поправится.

– Вот уж чудо из чудес! Наверное, первый случай, что кто-нибудь поправится благодаря музыке, – издевательски воскликнула фрау Бутц. – Это же просто невыносимо – с утра до вечера слушать пиликанье ее скрипки.

С раннего утра и до позднего вечера, пока солнце не сядет. Каждый божий день! Так и хочется заткнуть уши. Чтоб вы знали, герр Брандт, ваш сосед сапожник очень жалуется. Он сказал, что уедет в деревню под Новый год, лишь бы не слышать за стеной назойливого пиликанья. Но что нам сапожник, правда? Он же обыкновенный человек, платит вовремя за квартиру, не то что некоторые…

И она пронзила музыканта острым взглядом, словно подчеркивая: «Да-да, это я вас имею в виду».

– Прошу вас, фрау Бутц, потерпите пару недель, – с мольбой обратился к ней музыкант.

 – Я скоро сполна заплачу вам долги. Дела у меня идут куда лучше, и мне предложили работу в кирхе[1 - Ки?рха – лютеранская церковь.], органист переехал в другой город. Я приступаю со следующей недели, и мне даже заплатили аванс, вот!

Он вытащил из кармана три марки и показал хозяйке, просяще глядя на нее.

– Я от вас столько раз слышала пустые обещания, – резко сказала она, – что не верю ни одному слову.

– Нет-нет, фрау Бутц, на этот раз все будет хорошо! Иначе бы мне не дали аванс. Я только прошу вас, не запрещайте дочери играть. Понятно, что сапожнику надоело слушать детские гаммы, но без того нельзя научиться играть. Скрипка – единственное утешение моей девочки, Миньона зачахнет от горя, если не будет упражняться.

В глазах больного заблестели слезы. Он поднялся на ноги, неловко держа кулек со сдобой.

– Не обращайте внимания, герр Брандт, у моей жены что ни слово, то заноза. Ни о чем не волнуйтесь, никто не выгонит вас из дома, – вмешался пекарь.

Он хлопнул музыканта по плечу и легонько подтолкнул его к выходу. Герр Брандт бросил на него взгляд, преисполненный глубокой искренней благодарности, и пошел к двери вслед за хозяином.

Пока булочник закрывал дверь на засов, сердитая жена молча кипела от гнева. Она побаивалась своего обычно добродушного мужа, когда он выходил из себя, и знала, что сейчас неподходящее время, чтобы перечить ему.