Оттуда туда

И уж стало им казаться, что в те времена в Посёлке и небо было всегда синее, и реки полны рыбою, а цены снижались по праздникам, в честь чего слагались прекрасные песни, которых нынче и не слышно.

Одним словом, и Посёлок, и поселковый народ, смеясь, расставались со своим прошлым и ждали каждый день кого-то, кто твёрдой рукою, как прежде, поведёт их за собой в будущее.

Явление Генерального

Однажды он просто появился в Посёлке с группой спортивных молодых людей, которых называл неизвестным народу иностранным словом «менеджеры».

Менеджеры быстро переговорили с поселковым начальством, и начальство исчезло.

А народу было велено собраться в поселковом Доме культуры.

Было объявлено, что гость будет давать народу установку на демократизацию и рыночные отношения, а в буфете будут давать бутерброды с красной рыбкой и портвейн, так что народу пришло много.

Он вышел на сцену, которую впоследствии поселковые историки назвали «политической сценой», и сообщил, что он – новый поселковый Генеральный.

Генеральные в Посёлке менялись часто, поэтому народ не удивился, а, как положено, зааплодировал.

Затем новый Генеральный поинтересовался у народа, есть ли среди присутствующих те, кто не хочет лучшей жизни, свободы и поэтому готов выступить против демократии?

Таких в зале не нашлось, и Генеральный сообщил, что даёт поселковому народу «установку на демократию». Народ снова зааплодировал, а некоторые стали интересоваться, можно ли получить две установки в одни руки.

После этого Генеральный спросил, есть ли в зале те, кто против изобилия товаров?

Таких дураков даже в Посёлке не было, и поэтому Генеральный сообщил, что сейчас даст установку на рыночные отношения, и попросил поддержать рыночные отношения бурными аплодисментами.

Так как кроме аплодисментов рыночные отношения пока от народа ничего не требовали, все бурно зааплодировали.

Наконец Генеральный объявил, что при такой единогласной поддержке он готов дать установку на полное демократично-рыночное обновление всей поселковой жизни и объявить начало Генеральной переделки на пути оттуда туда.

На этот раз народ занервничал.

Одни почувствовали острую жажду, которую историки впоследствии назвали жаждой демократии, другие уже успели хлебнуть того, что захватили с собой и что позже было названо глотком свободы, и теперь хотели ещё.

Словом, всем хотелось в буфет, но никто не знал, сколько ещё установок было у Генерального.