Люди как люди. Сборник рассказов

Она была одета в серое платье и не накрашена. Ее голубые глаза блестели, светлые волосы обрамляли личико и были заплетены в косу. Она часто моргала из-за стекол очков в черной оправе.

– Ой, вот, я принесла… это пирог, – она протянула замотанную в полотенце тарелку. – Только он подгорел… я редко готовлю, так что заранее извините. Но зато много и хорошо учусь, – улыбнулась она.

– Проходите, дорогая Люся, – Семен Андреевич проводил ее в гостиную.

Мишка взял пирог и понес на кухню, отец зашел вслед за ним.

– Сынок, вижу, ты вообще наставления отца не слушаешь? И чего я тут целыми днями бубню… – он демонстративно закатил глаза.

Мишка засмеялся:

– Пап, ну, отстань, а?

Семен Андреевич достал из холодильника бутылку и взял три высоких бокала.

– Пойдемте выпьем. Выпьем за любовь.

Моллюски и их раковины

Борис Петрович был озадачен скоропостижной кончиной жены.

Прошли похороны, прошли девять дней.

Только теперь он начал осознавать, что Ларисы больше нет.

«Мне всего пятьдесят, а я уже вдовец».

На руки выдано свидетельство. Больше она не встречает его дома. Не болтает с ним, пусть и обо всякой чепухе, не жарит котлеты, не строит несбыточные планы, не поет в ванной. Как тихо. Какая звенящая тишина. Жизнь как будто замерла. Как будто Лариса в отъезде, скоро вернется, и все пойдет по-прежнему.

Он сидел на диване и прислушивался, вдруг она звякнет тарелкой на кухне или позовет его ужинать. Но она не звякала и не звала.

Дочь и сын очень помогли в эти дни, без них бы он совсем растерялся и был бы обманут похоронными дельцами и организаторами печального банкета.

Сын быстро уехал обратно к своей семье.

Борис Петрович с дочкой Машей сидят в квартире, в которой еще недавно суетилась по хозяйству его жена.

Маша обняла отца за плечи. Ей показалось, что за последние дни он осунулся и стал как будто меньше.

– Папка, а можно я с тобой поживу?

– Как это, Маша? – встрепенулся он, – а муж твой что скажет?

Маша махнула рукой и вздохнула.

– У нас уже давно все плохо… я вам говорить не хотела, чтобы не расстраивать… а теперь и так такое горе… – она всхлипнула, вытерла глаза рукавом.

«М-да, – грустно подумал Борис, – видимо, прошли те времена, когда семьи существовали до момента «пока смерть не разлучит».

– Я ж не знал, – отец неловко положил ей руку на плечо, – конечно, живи тут сколько хочешь. Хоть навсегда переезжай.

Они сидели на диване, уставившись в пол. Сидели рядом, но каждый по-своему одинок.