Потерянное поколение

– Пусть будет, – согласилась мама Люда.

Нина появилась в доме неожиданно для всех, включая соседей. Милочке в ту пору было три года, Виктору – пять. Правду сказать, Милочка считала, что Нина всегда была рядом. Время, когда Нины не было с ними, она не помнила.

Виктор, изображая из себя старшего брата, заявлял, что прекрасно помнит то время, когда Милочки и Нины и в помине не было, и он наслаждался полной свободой и вседозволенностью. Девочки смеялись и не принимали его заявлений всерьёз.

Нина, если и помнила что-то о первых годах своего существования, то тщательно скрывала или искренне забыла, как досадную помеху, мешающую жить спокойно.

Сергей Викторович, отец семейства, был начальником железнодорожной станции. Это была большая узловая станция, через которую в разных направлениях ежедневно проходило множество пассажирских поездов и, ещё больше, товарных составов. Его рабочий день редко оканчивался в положенные пять вечера. Обычно он возвращался домой намного позже. Однажды поздним осенним вечером мама Люда открыла дверь на звонок Сергея Викторовича.

Он вошёл, за руку потянул через порог ребёнка. На ребёнке было мокрое от дождя мужское пальто и чёрные резиновые сапоги. Под одеждой оказалась маленькая девочка, худая и грязная.

– Это чья? – спросила мама Люда. – Кто это?

– Я – Нина, – неожиданно четко произнесла девочка. – А он – мой папа, – она подняла голову и посмотрела на Сергея Викторовича.

– Это моя дочь, – неуверенно повторил за Ниной Сергей Викторович.

– Откуда? – спросила мама Люда.

Она ещё не определилась, начать ли ей возмущаться сейчас или дать мужу раздеться.

– Надо бы её в горячую ванну. Она промокла вся. Как бы не заболела, – сказал Сергей Викторович.

– Откуда она взялась-то? Она кто? – в растерянности повторяла мама Люда.

Откуда взялась девочка и кто она Сергей Викторович не ответил, потому что и сам не знал. Он подобрал ее на вокзале на запасных путях, там, куда отгоняют поезда на отдых. Чёрные резиновые сапоги на её босых ногах были настолько велики, что их широкие голенища торчали выше колен и девочка сидела, положив руки на голенища своих сапог.

Поверх неопределенного цвета платья была надета старая растянутая кофта. Все грязное и насквозь промокшее под моросившим весь день дождем. Темные волосы мокрыми сосульками лежали на спине.

– Боже мой, – ахнул Сергей Викторович. – Ты чья? Где родители? Тут нельзя сидеть. Опасно. Пошли-ка со мной.

Девочка молча поднялась и пошла рядом.