О любви еще раз

Да накрыли их! Косой ходу дал, а Серый всё на себя взял, будто один он был, и на нары. Следователь, ясное дело, не поверил ему – такие дела в одиночку не делаются. Да только свидетелей маловато оказалось. Косого тогда только кассирша одна запомнила, а сторож и ребята заводские никого больше не видели. А Серый знай в свою дуду дует: не знаю, мол, парень какой-то заходил незнакомый, и всё тут. На дело один ходил, и точка! Так что Косой не замазался!

– Понятно…

– Ты вот что, один никуда не ходи. Смотри, чтоб вокруг тебя ребята из нашего отряда были.

А то, сам понимаешь…

– Спасибо, Червоный. А как тебя зовут-то на самом деле?

– Меня-то? – удивился парень, давно отвыкший от своего настоящего имени. – Семёном…

– Спасибо, Сеня! Учту.

***

Было тихо. Так тихо, что в тягучей тишине бабьего лета из какого-то неведомого далёка отчётливо доносился гудок ночного локомотива и его недовольное паровое шипение, словно бы он и не поезд вовсе, а дошедший на плите до кипения чайник со свистком.

– Ты спишь? – Эля подняла голову и посмотрела на Юрия.

– Нет, – тихо ответил он, и в его глазах отразился серебряный свет луны.

– А я знаю, о чём ты думаешь, потому что об этом думаю и я, – сообщила она и, опустив голову, отстранилась.

– Вот как! И о чём же мы с тобою вместе думаем?

– О том, что изменили сейчас своим родным людям. Ты – жене, а я – мужу, – Эле хотелось плакать.

Юрий Петрович с силой придвинул её к себе, крепко обнял и поцеловал в висок.

– Ну что ты такое говоришь, дурёха? Их больше нет в этом мире.

Они пропали на той страшной войне, ушли от нас навсегда! Мы не в силах что-либо изменить, как бы нам этого ни хотелось! А жить надо! Жить дальше, несмотря ни на что! Понимаешь? Конечно, мы не сможем их забыть, пока живы сами! Всё, что было связано с ними, – свято! Но обманывать тебя не хочу – я действительно думал именно об этом. Или почти об этом.

– Что значит – почти?

– Ты первая женщина, с которой я был близок за все годы, прошедшие с войны.

Наверное, ты это и сама почувствовала по тому, как я был неумел?

– Прекрати, пожалуйста! – запротестовала Эля, заслонив ладонью его губы. – Мне было очень хорошо, даже слишком!

– Выходи за меня, если я тебе, конечно, люб, – сделал предложение Юрий.

Эля уткнулась головой в плечо мужчины, который вдруг стал ей таким родным! Ей до смерти, до костей сделалось страшно.

– Ну что же ты молчишь? И… вся дрожишь? – озабоченно поглядел в её глаза капитан.