О любви еще раз

В какой-то момент ему всё-таки удалось царапнуть смельчака по руке.

На рукаве у Петра проступили капельки крови.

– Га!.. – подскочили хулиганы, в восторге вскинув кверху свои руки. – Что, получил, фраер?! – злорадствовали они.

А Пётр даже не взглянул на царапину, всем своим видом показывая, что для него это – сущий пустяк.

Улучшив момент, он, отскочив в сторону, перехватил кисть нападавшего и с силой ударил его, полностью открывшегося при очередном выпаде, правой ногой в пах. Звуки борьбы стихли.

В полной тишине раздался одинокий сиротливый звон упавшей на пол заточки. Скрюченный малый, задыхаясь от боли и злобы, катался по полу и протяжно скулил, обхватив обеими руками промежность.

В следующий момент послышалось клацанье запоров и в дверь проскочили охранники с дубинками в руках:

– Всем оставаться на местах! Никому не двигаться! – закричали они.

– Как всегда, вовремя! – сказал про них кто-то из стоявших в заднем ряду.

***

– Я ищу Матюшина Петра, – в голосе Копейкиной послышалась надежда и просьба одновременно.

Сержант некоторое время, которое показалось женщине вечностью, переворачивал страницы журнала учёта осуждённых. Наконец он оторвал от него голову и произнёс:

– Есть такой. Переведён из Кировоградской ВТК месяц назад. А вы ему кто?

Эвелина испугалась, что сейчас, когда откроется, что она не родственница парню, её просто прогонят, и тогда… Она не знала, что тогда.

– Я… я соседка ему, – наконец покорно призналась Копейкина.

– Гм, – многозначительно хмыкнул сержант. – Что же вы хотите?

– Увидеть его. Ведь им разрешены свидания?!

– Но вы же ему не мать! И вообще не родственница!

– Нет у него никаких родственников, кроме тётки! Родители погибли в войну, а тётка больна и приехать не может! – всё-таки соврала Копейкина, не желая вдаваться в подробности.

– Ну, не знаю. Это вам к начальнику колонии надо.

– А как с ним связаться? Я приехала издалека, намаялась я… – в голосе женщины послышались просительные нотки.

– Подождите, я сейчас позвоню, – пожалел её сержант.

***

– Пётр хороший мальчик. И не вор он вовсе, всё это ошибка! Случайно вышло!

– Ну да. Хороший мальчик, – скептически усмехнулся начальник колонии, капитан в милицейской форме, мужчина лет сорока пяти, и поглядел на сидевшего рядом молодого лейтенанта, офицера-воспитателя. Тот понимающе взглянул на начальника.