ЯГОДКИ РОССИИ***РАДОСТЬ 200

– Эй! – крикнул Николай сверху, – ты как там!?

Вася кричал ему, чтобы отошел от люка, не мешал ему смотреть на Луну. Он дрожал все сильнее и сильнее, и тем не менее не отрывал глаз от чистого и ярко-светлого вверху. Еще раз вздохнул глубоко, – новое острое чувство вдруг вспыхнуло в его душе. И это другое было вовсе не погибающие твари на нем, а темно-синее небо.

Оно даже не было темно-синим, а намного ярче, да и потом луна вышла из- за круглого черного пространства, и теперь лицо, грудь и руки, а равно глаза, купались в столбе лунного света.

И запах солярки становился своим.

Где он мог видеть и знать про такое. И почему небо вдруг такого цвета. Словно дверь приоткрылась, и Вася в щелку увидел то, что помогло понять ему необходимое. Есть нечто большее, что объединяет нас всех, но мы не знаем про это.

С грустью и жалостью Вася подумал о ушедшем уже лете. Оно было такое хорошее, в мае, в самое лучшее время, прошли дожди, лето дало всем подготовиться к жаре, не мучило ни зноем, ни бурями.

Жалко, что так все прошло, и почему это люди так мучают друг друга!? И зачем на свете существуют такие твари, как Нинка и ее мандовошки?!

Но вот, заслоняя небо и луну, возник и пронзительно заговорил Николай.

– Друг, выходи! Они покинула нас. Ты один и свободен!!

Потом луна вовсе исчезла, и в цистерне совсем не стало дыхания.

– Не лезь! – крикнул Вася: – Я сам.

Но вот теперь когда он вылез на лунный свет, на холодный, нездешний ветер, он понял, как чувствует себя крачка, или там белый медведь, которые попали в вязкую враждебную нефть. И пожалел их.

Голова кружилась, даже от дыхания несло соляркой. И тело блестело болезненным блеском, щипало во всех слабых местах васиного организма. В подмышках, в паху, но там где существовали эти твари, самое гнездо их, горело щиплющим пламенем.

– Скорее, скорее… – друзья, не одеваясь, помчались в котельную, стуча Васиными зубами.

Тело все никак не хотело расстаться с противной скользкостью. Но вот Вася вздохнул с облегчением. И потом еще разок. Мылись и мылись, смывая унижение, а тело уже никак не чесалось, а только болело. Николай, а он тоже мылся за компанию, подал яркую свежую бритву и вскоре Вася отправил все свое кубло в сточную яму.