Где ты, Юра… или Маха одетая и Маха раздетая

Повернувшись в ту сторону, разглядела сквозь ветви деревьев: Николай прутом избивал любимую собаку. Он уже не помнил себя, от злости – всё бил и бил. Дети спросили, что там случилось, ей пришлось сказать, собачка подавилась костью и ей плохо. Взяв детей за ручки, она углубилась вглубь сада, стремясь туда, где ничего не было слышно. Тогда друг Николая, Виталий, взял у неё детей к себе на руки и побежал вперёд. Запыхавшаяся Нина еле догоняла их. Когда она поравнялась с ними, Виталий поставил детей на землю, усадил на траву и, отводя в сторону, дабы они не слышали, обратился к ней:

– Нина, дорогая, тебе не страшно жить в этом особняке за глухим забором?

Она побледнела, но взяв себя в руки, спокойно ответила:

– Что тут страшного? И почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Ах, не притворяйся глупенькой.

– Кто ты – друг, как прежде, или враг? – спросила она, бледнея, непроизвольно отстраняясь от него.

– Друг и очень большой. Я давно люблю тебя, ещё с юношеских времён, ты прекрасно знаешь, и не прощаю Николаю его поведения со всеми вами.

– Что ты предлагаешь, объясни, – спросила она напрямую, теряя самообладание, всё более бледнея.

– Надо тоже делать ноги, как это сделали Юлия с Юриком, – возбужденно прошептал он.

– Но мы ещё не знаем, где они, может, их давно уже нет на свете? – заикалась она, широко раскрыв глаза.

– Знаем, они поняли, дело может плохо кончиться, и смылись.

– Куда? – задыхаясь, вопрошала Нина.

– Куда угодно, только подальше! Я люблю и жалею тебя, хоть ты делаешь вид, всё у тебя в порядке. Но я вижу, порядка нет! Давай убежим вместе. Я не могу видеть, что творит Николай. За всю жизнь не отмыться, – шептал он, впиваясь в её лицо своими тревожными глазами.

– Хорошо! Ты мужчина, делай всё сам, я женщина, связана детьми и ничего не умею. Тебе и карты в руки. Когда что-то решишь, сообщи мне, пожалуйста! – простонала она, чуть не трясясь от страха.

– На днях он вылетает по делам в разные страны. Горят договора. А мы в это время делаем ноги отсюда! – нашёптывал он всё более возбуждённо.

– Ты понимаешь, надо всё продумать, ибо он нас никогда не простит.

– Да, понимаю и беру всю ответственность на себя, – успокаивал он её.

– Я согласна. А теперь возвращаемся, чтоб никто ничего не заподозрил, – торопливо произнесла Нина, каким-то не своим голосом.