Любовь от боярыни Морозовой до революции семнадцатого года

– Скажи, – упавшим голосом произнесла она вдруг, – у тебя уже были женщины?

– Это были не женщины, а так, кусты придорожные, кто проходит мимо, тот и срывает листок, – с грустью признался он.

– Ну и меня пойми, – вся дрожа от растерянности, произнесла она, – у меня ничего не было, я впервые полюбила. По-настоящему ещё не опомнюсь, не понимаю, какая из меня жена… Ведь я ещё такая молодая.

– Скажи прямо, ты любишь меня? – заволновался он.

– Люблю, мой глупый Иванушка. Не хочу даже видеть никого другого рядом.

– Вместе и приспособимся. Я жизни не мыслю без тебя, родная моя девочка, – пылко упрашивал он.

– Я согласна быть твоей… женой… Но дай мне немного привыкнуть, к мысли, что ты – моя вселенная, не спеши так.

– Ну поцелуй же меня, поцелуй… У тебя такие сладкие, детские губы… Я млею, когда целую их, – он выпрямился, схватил Верочку на руки и закружил.

– Что ты делаешь?! Здесь не шуточная глубина, утонем!

– Вместе мне ничего не страшно, – и он приник к её губам нежно и трогательно, боясь уронить или напугать, потом добавил, – давай объявим всем за завтраком, что мы обручились?!

– Опусти меня, ну, пожалуйста! – Она выскользнула из его рук, испуганно прошептала, – А может, не надо?

– Почему? – расстроено произнёс Иван.

– Я стесняюсь. Подумают о нас с тобой невесть что…

– Ты так думаешь? – спросил он, весь во власти её чар.

– Да, – смущённо повторила Верочка.

– Ну, хорошо, а дома-то ведь можно сказать? Полюбили, хотим пожениться? Попросить благословение у родных. Как ты считаешь?

– Конечно, дома, скажем! – пообещала она, успокаивая его.

– А ты не разлюбишь меня за это время? Ведь я буду занят, не смогу уделять тебе достаточно внимания? – он уже превращался в неуверенного мальчишку.

– Нет, нет, нет, я люблю тебя, глупенький! – пообещала и успокоила она.

– Хочешь, бросим здесь лодку, и я понесу тебя на руках до самого дома?

– Не надо, милый! Наберись терпения! Но я тоже тебя попрошу.

– О чём, дорогая? – в волнении спросил он.

– Больше по придорожным кустам не ходи, мне от этого будет больно!

– Обещаю, милая моя девочка! То были лихие женщины, да и то одна. Ты же у меня ещё девочка, ребёнок, даже, кажется, ещё молочко мамино на губах не обсохло. Я с ума схожу от счастья, прикасаясь к тебе! – с нежностью заверял он.