Карелия

И вот, наконец, я на нее натолкнулся. Напротив моих глаз оказались другие глаза, впечатанные в стену! Работа казалась великолепной: глаза в стене были почти реальными, источающими жуткую грусть, даже в отсутствие остальных частей лица. Они не отрываясь смотрели на меня, куда бы я не перемещался. Поразительно! Как в таком древнем месте могла найтись такая мастерская работа неизвестного скульптора?! Но в следующий миг глаза в стене поразили меня еще больше.

Они моргнули! Уж не знаю, человеческими веками или частью стенной кладки, но с них слетела пыль, и они на секунду закрылись!

Я здорово перепугался и, попятившись, навернулся о глыбу.

В одном из боковых туннелей начало раздаваться сопение, словно от запыхавшегося астматика. Только вот не из человеческих легких исходил этот натужный свист – это я понял сразу. Самое плохое было в том, что сопение начало приближаться.

Я сгреб себя под балкон и снял ружье с предохранителя. Сердце билось так сильно, что я слышал только его стук и сопение жителя этого кургана. Про глаза я уже забыл.

Надо бежать! Чем скорее, тем лучше! В кармане лежал фонарь, в испуге засунутый туда, – я выключил свет и достал его. Дрожащими руками я пытался приладить его к ружью. У моего ружья было специальное крепление под фонарик, но руки дрожали, и я старался сделать все медленно, чтобы случайным движением не включить свет.

Наконец фонарь был закреплен, а я успел продумать план побега. «Сопящий», чем бы он ни был, идет сюда на звук, значит он спустится к глыбе, о которую я споткнулся. Тогда я выскочу из укрытия, обогну перила и убегу. А местному обитателю достанется немножко картечи, как предупреждение. Глаза так напугали меня, что я уже не ожидал ничего хорошего.

А сиплые выдохи все приближались и приближались, постепенно к ним добавились хлюпанье и шарканье.

Тварь встала ровно надо мной на балконе. «Ну, сейчас она начнет спускаться, я ослеплю ее фонарем и выстрелю!» – говорил себе я все время, что тварь стояла на балконе. Но «Сопящий», а теперь еще и булькающий, совсем не собирался спускаться. Он застыл надо мной, и только свистящее дыхание говорило о его присутствии.

Нервы сдавали.