Чужбина не встречает коврижками

Долги отдавать не спешил и об этом все знали, поэтому никогда денег ему не давали. Но Сережа нашёл из этого оптимальный выход: он подвизался в церкви знакомиться с вновь прибывшими, охмурял им мозги россказнями о своей значимости в русской колонии. Это ему помогало разводить новичков на деньги. Но обо всём этом я узнал гораздо позже, а в настоящий момент просто общался с новыми друзьями. Мы азартно резались в подкидного дурака, разговаривали и потягивали дешёвое чилийское пойло.

– Давайте, мужики, скинемся ещё по «зелёной», – предложил Юрий, как заправский виночерпий, разливая по стаканам рубиновые остатки.

Все принялись шарить по карманам, зашуршали купюрами, на столе образовалась бумажная кучка. Василий Иваныч исполнял роль казначея: пересчитывал сбор и отправлялся в бар закупить следующую партию напитков, от себя добавляя сколько было нужно.

– А ты что, Чикин, опять хочешь проехать на халяву? – возмутился наш казначей.

– У меня сегодня нет денег, – галантно расшаркался Серёга, пытаясь казаться в доску свойским парнем.

– Тем не менее, пить ты будешь больше других, – вскипел старик.

– Если не будете мне наливать, я просто посижу здесь с вами, поиграю в карты, – невозмутимо заявил Чикин.

– Ну, да! И как это будет выглядеть – я буду всем наливать, а тебя обносить? Так в русской компании не бывает.

– А вы не обращайте на меня внимания, пейте сами.

– Ох, ты и крохобор, Серёжа, – вконец разозлился Василий Иваныч, – Как тебе не совестно перед товарищами?

– Слушай, Василий Иваныч, ты выбирай выражения, а то за такое не посмотрю, что ты старик – смажу по морде.

– Смотри какой наглец – на старика руку поднимать… – ещё больше разъярился аксакал.

– Ну, это уже слишком! – вмешался Юрий. – В принципе, Василий Иваныч тебе правильно говорит. Что ты тут ломаешь комедию? Не хочешь сбрасываться – уходи. А старика мы в обиду не дадим.

– Пусть он извинится, – не унимался распоясавшийся наглец.

– Да пошёл ты… – отрубил Юра. – Извиняться ты должен.

– Ты-то что выступаешь больше всех? Руки не терпится почесать, боксёр? Смотри, я тебе их повыдёргиваю, – стал подниматься верзила во весь свой огромный рост. На фоне громадного Чикина Юра казался просто мальчиком. Перепалка перешла допустимые границы и приняла опасный оборот. Вот-вот половодье перехлёстывающих амбиций грозило снести сдерживающую плотину объективной пристойности.

– Вы что, мужики, охренели? – встал я между повздорившими.