Шелковая жизнь

Поэтому самую толстую серую гусеницу, которая нагло всех расталкивала, я назвал Падишах. А двух самых красивых – белую и кремовую – Тахир и Зухра. Они всегда были рядом.

…И вдруг мои гусеницы перестали есть. Они суетливо передвигались по поддону и отворачивались от самых нежных и молодых листочков. Неужели заболели? Я побежал к деду, он был знаменитый доктор – рентгенолог. Я верил, что он может вылечить всех. Даже шелковичных червей.

Дед мог посмотреть рентгеновский снимок – и мгновенно сказать диагноз. Ещё у деда была трубка, похожая на дудочку.

Стетоскоп называется. Он слушал трубкой спину и грудь человека, стучал по ним пальцем и говорил, какие надо пить таблетки. Но как сделать рентген моим червякам?

– Деда Боря! – завопил я. – Мои гусеницы заболели! Послушай их.

Дед пришёл, потрогал червяков и покачал головой.

– Что с ними, деда? – дрожащим голосом спросил я. – Скажи диагноз!

– Бомбикс мори[2 - Бомбикс мори (лат. Bombyx mori) – тутовый шелкопряд; в буквальном переводе означает «шелковая смерть».

], – сказал дед.

– Они умирают? – чуть не заплакал я. – Нет… не по-настоящему. Они засыпают. Только сначала сплетут шёлковые домики, залягут в них спать, а потом превратятся в бабочек.

– Шелкопряды станут бабочками? Такими же, как на жёлтом шёлковом сюзане? – я слушал деда, и слёзы мои высыхали.

Бабочек я очень любил. В нашем саду их было множество. Дневные порхали над ромашками и мальвами. Ночные кружили вокруг фонаря на террасе. Я охотился на них с марлевым сачком. Ловил, разглядывал – и отпускал.

– Ты больше не клади гусеницам новые листья. Старые высохнут – и шелкопряды начнут вить на них домики. А пока их надо убрать со света – передвинуть в более тёмное и прохладное место. Хорошо?

Я кивнул. Мы с дедом задвинули поддон под мою кровать. Вышли во двор. Полдень был тёплый, почти жаркий.

Ночью с дерева упали первые сизые сливы. Они ещё не совсем дозрели и лежали на кирпичах, которыми была вымощена площадка перед домом. Несколько штук валялись на сетке железной кровати – на ней я любил спать летом.

Ещё несколько жарких дней – и сливы станут мягкими и сладкими. Они будут шлепаться и разбиваться вдрызг. Вишня тоже почти созрела – ягоды стали красными и блестели сквозь листву на солнце. Почему гусеницы едят только листья тутовника? Подождали бы ещё недельку, пока все фрукты поспеют. Вот дуры…

– Деда, а можно я буду спать во дворе? Чтобы гусеницам не мешать. Ведь ночью уже тепло?

– Спи, конечно, – сказал дед.