Шелковая жизнь

Некоторые учителя потом вполголоса признавались, что с Пулатом обошлись несправедливо, но был сигнал «сверху» – из гороно[20 - Гороно – расшифровывается как «Городской отдел народного образования»; в советское время так назывались управления школьного образования при городской администрации.] – выгнать «китайца». Началось всё с того, что он подбил глаз известному в школе лоботрясу Анвару – сыну секретаря горкома[21 - Горком – это городской комитет коммунистической партии, главная управляющая сила в городе.]. Все знали – что подбил «за дело», но Пулата объявили зачинщиком драки и повели к директору.

Пока разбирались – завуч обыскала портфель Пулата, и нашла в нём нож с разноцветной наборной ручкой. Нож бандитский! – Заключила она. Вызвали милицию…

Отец Пулата отстоять сына не смог – его тоже считали чужаком – иностранцем, и защиты он нигде не нашёл. Вскоре семья «китайского миллионера» куда-то переехала из дома на нашей улице, и я надолго потерял своего друга. Говорили, что Пулат, вместе с отцом, переселился в Москву.

* * *

Ещё раз я неожиданно встретил Пулата через несколько лет, когда уже учился в архитектурном и приехал в Москву на студенческую практику. Жил я на Беговой улице, у двоюродной тётки. Днём правил чертежи в проектном институте на проспекте Вернадского. Вечером допоздна шлялся по московским улицам, чтобы не надоедать родственникам в тесной квартире.

В один из вечеров, пораньше удрав с работы, я рванул погулять в центр. Мне не терпелось поскорее оказаться на московском бродвее – проспекте Калинина, но я заплутал в переулках за улицей Герцена[22 - Проспект Калинина и улица Герцена – это нынешние Новый Арбат и Большая Никитская.

]. Остановившись, попытался разглядеть над крышами невысоких особнячков: где же новые арбатские небоскрёбы? Развернулся на месте, раз, другой – и замер от странного ощущения дежа – вю… вокруг было не по – московски безлюдно и тихо. Почти как в воскресенье летом на моей родной улице…

* * *

Не знаю поры лучше летних воскресных ташкентских вечеров.

Самое начало июня. Солнце уже низко, но ещё светло. На улицах – редкие пешеходы, и совсем нет машин…И тепло, и свежо, и лето – и почти весна. Яркая зелень крон, под ними -

уже сохнущая, но не полёгшая трава. Асфальт тротуаров ещё влажен – трещины на нём темны и контрастны, но лёгкая, как пудра, белёсая дорожная пыль уже лежит на обочинах. Хотя до настоящей летней жары ещё так далеко…

Листья деревьев замерли, как на стоп – кадре. Воздух недвижен.