Ветви на воде

– Все равно?

Она посмотрела на меня так, будто я сказал, что Гольфстрим пересох.

– Разумеется, ей не все равно. Она же твоя мама!

– Ей все равно, потому что я ее не беспокою, – сказал я.

– Ты не прав. Она тебя любит.

– Миссис Доусон, вы знаете, кто мои родители?

– Ну конечно, знаю. Гарольд Тернер и… маму зовут Барбара, да?

Она назвала моего отца по имени, и это меня удивило, потому что все вокруг звали его просто Поваром. Но маму, однако же, звали Белинда.

– Значит, вы их не знаете. Маму зовут Белинда.

 – Я начинал раздражаться, но изо всех сил старался быть вежливым.

– Ну, подумаешь, Барбара, Белинда. По крайней мере первую букву я запомнила.

– Но все-таки это доказывает, что вы совсем ее не знаете. Если бы знали, вы бы поняли, что ей все равно, чем я питаюсь.

Миссис Доусон села напротив меня, прямо на землю.

– Тогда, полагаю, ты мне о ней расскажешь, – сказала она, и я понял, что это не предположение.

Проглотив последний кусок картошки, я вдохнул поглубже, чтобы успокоиться, и сказал:

– Вы правы.

Думаю, она меня любит. Просто у нее нет на меня времени.

– Почему?

– Потому что пиво она любит больше, чем меня, – высказал я свою давнюю версию. Миссис Доусон, приоткрыв рот, уставилась на меня.

– Все в порядке, – поспешно добавил я, – я давно привык.

– Джек, я тоже выпиваю. Обожаю пиво, но это не значит, что я не забочусь о людях.

– Она тоже заботится о людях. Просто любит пиво… куда больше, чем вы.

– Ну не знаю. Я очень его люблю.

Ты удивишься, но я несколько раз напивалась в хлам. Честное слово, в хлам! Но все же я… все же я старалась, чтобы мои дети ели и чтобы у них было все нужное.

Я пожал плечами.

– Не все люди такие, как вы.

Все это было просто даже для меня. Взрослые всегда пугались, узнав, что я сам о себе забочусь. Но моя мама тоже порой обнимала меня и даже целовала в макушку, пока я не стал слишком высоким, чтобы она могла до меня дотянуться. Просто пиво ее поглотило. Ему она принадлежала полностью.

Мне – лишь отчасти, как съемная квартира.

– Ну, я… – миссис Доусон осеклась, резко встала и ушла в дом, больше ничего не сказав. Я остался сидеть где сидел, пить воду и думать о странностях взрослых. Если я доволен своей жизнью, почему они недовольны?

Допив, я огляделся по сторонам, думая, что мне делать дальше. Потом вспомнил, что обещал сходить в магазин и что-то купить. После нашего разговора мне показалось, что было бы неплохо хоть ненадолго уйти.