Ветви на воде

Дома я извинился перед Скелетом, хотя представления о том, что его ждет, он имел не больше, чем ветки, плывущие по реке.

В следующие несколько дней я умудрился скопить необходимые десять долларов. Мне пришлось оставить Скелета на ночь в клинике из-за операции, которую врач с учетом его состояния чуть не отказался делать. Секретарша сказала, что за лекарство я могу заплатить на следующий день. Я вновь как следует поработал на Хэнка и внес недостающую сумму, а Скелету надели на шею пластиковый конус, чтобы он не лизал швы.

Врач велел кормить Скелета дважды в день, пока он не поправится и не окрепнет. На следующий день мы с Хэнком начали красить автобус. Я понял, что вскоре поток денег прекратится, и стал размышлять, чем дальше буду платить за собачью еду.

К тому времени как мы закончили с автобусом, я скопил больше двадцати долларов. Как мне и говорили, собаки дорого обходятся, особенно истощенные.

Как ни странно, когда пришла пора прощаться, больше всего меня расстроила не потеря источника дохода, а само расставание с Хэнком.

– А на завтра у вас совсем-совсем ничего для меня нет? – Слова чуть не застряли у меня в горле.

– Пока нет, – легко ответил Хэнк, как будто мой вопрос был совсем незначителен. – Ты же кое-что скопил, верно?

– Да, но… – Я уставился в землю.

– Но что? – спросил Хэнк. Я был не в силах продолжать. Я боялся сказать что-нибудь еще и расплакаться, и стыд прожигал меня до желудка.

– Меня волнуют не деньги.

– Не деньги? – судя по тону Хэнка, он не понимал, в чем дело. – А что же тогда?

– Я…ну, мне нравится с вами общаться. Вы ко мне лучше относитесь, чем мои предки.

Я почувствовал, как его взгляд согревает мои плечи, усиливая солнечное тепло. Немного помолчав, он сказал:

– Что? Думаешь, я не буду ждать тебя на чашечку кофе по утрам?

Я посмотрел на него и широко улыбнулся, радуясь, что он смог понять все, чего я по малолетству не сумел выразить.

4

На следующее утро я рано вышел из дома и отправился к Хэнку на кофе, надеясь, что он все-таки придумает для меня работу, и волнуясь, что он пошутил насчет этого кофе и на мой стук в дверь ответит: «Чего? Снова ты?» Может быть, мои опасения не имели никаких оснований, но так работал мой мозг. Мне всегда казалось, что я всем мешаю, и только.