Ветви на воде

Местами он был порван, и из-под него пучками торчала подкладка, напоминавшая редкие седые волосы. Еще один обшарпанный стул стоял напротив меня, между столом и шкафом, как рефери.

За шкафом во всю ширину автобуса тянулась занавеска. Я предположил, что там ванная, потому что однажды, проходя мимо автобуса, обратил внимание на трубы, соединявшие его низ с чем-то под землей, видимо, с системой очистки стоков.

Старик вернулся, притащил маленькую аптечку с бинтами и перекисью водорода.

– Мистер Питтман, я…

– Зови меня Хэнк, – перебил он, роясь в аптечке.

 – Все мои друзья зовут меня Хэнк.

– Хэнк, – я впервые в жизни назвал взрослого по имени, – со мной все хорошо, правда. Не надо со мной возиться.

– Это меньшее, что я могу для тебя сделать, раз уж не смог помочь.

Отобрав нужные материалы, он, как настоящий врач, приступил к работе. Я решил, что он мне нравится. Он был дружелюбным и легким на подъем. Еще говорил со мной не как с малышом, и я это оценил. Многие взрослые разговаривали с ребятами моего возраста так, будто наших мозгов с трудом хватало, чтобы ходить и дышать одновременно.

Бинтуя меня, он рассказывал о рыбалке, туристах, автобусе и рыбацких лодках, спрашивая, что я думаю по каждому вопросу, как будто у меня на все было свое законное мнение. Никто из взрослых еще не говорил со мной так, будто я имею значение.

– Ну вот. Пойди посмотри на себя, – сказал он, закончив и гордо улыбаясь. Я осмотрелся в поисках зеркала.

– Куда?

Он рассмеялся.

– Ах да, извини.

Вон там, за занавеской, увидишь ванную. На маленьком столике, где стоит умывальник, лежит зеркало для бритья.

Я прошел за занавеску, за которой маленький фонарь на батарейках освещал место, где вряд ли бывал кто-то еще, кроме Хэнка.

На территории, занимавшей пять или шесть футов автобуса, разместились унитаз и маленький душ, оба отчаянно нуждавшиеся в чистке. Рядом громоздился совсем крошечный столик с грязной фарфоровой чашкой, по-видимому, заменявшей раковину. Край чашки стоял на одной из труб, ведущих под землю.

К столику с чашкой было прикреплено маленькое круглое зеркало, подвешенное к ручке, которая могла сжиматься и разжиматься, как аккордеон, позволяя поднимать и опускать зеркало сообразно росту. Я опустил зеркало, осмотрел свои раны и результат манипуляций Хэнка.

В общем-то, он только смыл кровь и наложил пластыри на порезы. У меня был синяк под глазом, губа, разбитая изнутри. Нос напоминал маленькую розу в цвету.