Химия любви

…В общем, скажем сразу: это Миха. Сначала он говорит про себя, а потом, не замечая казуса, вслух.

«Я – собиратель этой истории. Здесь не нужно ничего придумывать… Хотя я не прав: где-то у знаменитых я читал, что любое повествование нельзя начинать со слова «Я». Но я здесь давно сижу, очень давно. И мне простительно… Скоро Док и Царь придут».

Миха глубоко затянулся сигаретой.

«Пикантность, или, скажем проще, своеобразие момента заключается в том, что мне – мне лично! – надо разобраться во всем этом.

Простите, дамы и господа, просто я давно здесь сижу…»

Бармен, давно наблюдавший за ним, понял все, и в какой-то нужный момент подошел, поднес зажигалку к очередной сигарете, которая давно была вставлена в угол рта, но не была зажжена; хотел было наполнить рюмку – но та была полна.

Миха, конечно, обратил на него внимание, поймал его взгляд и стал говорить, отчасти имея в виду этого служителя.

– …Кстати, я хотел сказать… Кстати, – совсем ни к какой, не к стати!.. Помните анекдот? Сталкиваются «Мерс» и «Запорожец». Мужик из «Запора»: «Понимаете, я – писатель, прозаик». Крутой из «Мерса»: «Про каких, на хрен, заек?»

У меня схожая проблема…

…Пожалуй, помолчу… Скоро Царь и Док придут, станет получше.

Миха замолчал, крутит рюмку с алкоголем, не пьет. Бармен ушел за свою стойку протирать фужеры.

В зал вошел Док.

Молча.

И молча выпили. Потом пошел неспешный разговор мужчин, которые давно знают друг друга, которые давно не видели друг друга и которым есть что сказать друг другу.

Миха: – Тяжело… Очень тяжело вспоминать близких, по которым соскучился и которые сейчас далеко-далеко… При первом же слове мурашки по телу, слезы на глазах… И хочется врезать стакан водки, закрыться одеялом и молчать, молчать, молчать…

Погас последний солнца луч.

С полей повеяло прохладой.

Достал я из кармана ключ

И повернул как надо.

Док: – Пушкин, наверное… А как надо повернуть?.. (Усмехается.)

Миха: – Тупой стих. Я всегда – по крайней мере, до той поры, когда перестал с ним видеться, – так думал.