Химия любви

Уитмен

…И вот я получила его первое письмо. Он его потом много раз вспоминал. А я не хочу. Потому что тогда он был (видимо, как всегда, или почти всегда) прав. А я его не послушалась, не захотела даже вчитываться в те строки.

В том письме он писал очевидное, а потом – вывод, что-то вроде такого: «Мы не должны поддерживать отношения, потому что:

– разница в возрасте;

– иногда забываю застегивать «молнию» на брюках;

– во сне я храплю, Или даже, наверное, пукаю;

– у меня была серьезная операция (хотя за последние 10 лет у меня был один больничный).

Поначалу я подумала: какая чушь. Собачья!

Потом призадумалась. У меня же есть Коля – мой верный, любимый, любящий прораб. Вахтовик. Мой ровесник. Сто лет обивает пороги. Партия выгодная. Но скучная. Я помню покойного отца – работа на работе, работа вечером дома, несколько часов сна. И все. И что? Я не хочу жить так. Не хочу.

Не хочу.

Мне понравился Он. И все на этом.

…Но все же я призадумалась. Тем более, что у меня мама, которой я… не то чтобы боялась, а… А если по правде – то боялась.

Пятнадцать лет назад умер папа. Мама закаменела – до сих пор. Сосредоточилась на демонстративной памяти об отце и на демонстративной заботе обо мне. Узурпатор. Не хочет меня терять… Я ее люблю и ненавижу одновременно. Ну, как ей могу сказать, что мой возлюбленный, мой мужчина, которого я хочу видеть в качестве мужа (а в тот момент оттенки этого простого и естественного желания уже проявились) – этот человек ее ровесник?..

…Ну, а дальше все слилось в один сплошной поток, фейерверк встреч, поездок, расставаний.

Мы писали письма друг другу.

Звонили.

Он прилетал ко мне в Горный один на своей машине.

Потом по служебной с сослуживцами в командировку.

Потом – опять один.

Я купалась в ситуации, надувала щеки от гордости: у меня двое мужчин. Одного люблю сильно-сильно. А второй тоже неплох. К тому же, один из них женат. Значит, я победила ее. Может, это и не совсем хорошо в этом признаваться, но в этой ситуации я чувствовала себя уютно.

Да что там говорить: со своей совестью я жила в ладах.

После того как он перешагнул для себя какой-то барьер (наверное, с моей помощью), он стал вести себя по-другому. Он сказал мне:

– Поверь, знаю: чувства должны постоянно чем-то поддерживаться. Подпитываться. Иначе им – смерть. Я – далеко от тебя. Поэтому буду цеплять тебя всем, чему смогу, чем сумею.

Он сумел.

Он стал писать. Письма – откровенные, серьезные, доверительные.