Дежавю

– Это всего лишь сон! – уже полуиспугано-полусердито вскрикнула Анютка и открыла глаза. Сердце колотилось по-сумасшедшему.

– Это действительно всего лишь сон, – проговорил юркин голос, глуховатый спросонья. Вот уже несколько минут муж гладил Аню по голове и просил проснуться.

– Сон? – глуховато со сна спросила она, получая от супруга стакан воды.

– Да, кошмар, – тихо ответил муж, целуя жену в лоб, прижимая к себе. Не в силах сразу выпрыгнуть из-под власти сновидения, она прижалась к мужу.

– Я тоже думаю, как там наш, – прошептал ей Юрик.

Аня вздрогнула. Пододвинувшись, она прижалась к нему.

– А помнишь мой папа сказал тебе, что первого моего ухажера пристрелит? Второго тоже.

– А с третьим, может быть, будет готов поговорить? – усмехнулся муж.

– Ага. В ответ ты каждый раз за чаем подробно рассказывал, какие успехи я делаю в высшей математике, – рассмеялась Аня.

– Но ты и правда делала. К тому же отец у тебя…

Они помолчали.

– Начинаешь по-другому относиться к этим словам.

– Да уж.

 – Юрка вздохнул, от чего Аня оказалась ещё крепче прижата к его груди. – Начинаешь. Маруська сегодня звонила?

– Да. Но как-то впопыхах. Сказала, завтра приедет и расскажет. Мы обалдеем.

– Нужно к такому подготовиться, значит. – Улыбнулся в темноту Юра.

– Ружье, что ли, со стенки снять и почистить? – хихикнула успокаивающаяся потихоньку супруга, – «подготовиться», – передразнила она шепотом.

– Начну с ружья, – согласился Юра.

Аня промолчала. Отец… Как он хмурился тогда, как сдвигал свои брови! А она-то, она… Было что-то смешное и трогательное, когда мамуля шутливым шепотом выговаривала ему за его суровые шуточки.

«Суровые шуточки» – так она и называла любые папины выражения или даже анекдоты, которыми он мог, по глубокому убеждению мамы, напугать даже самого смелого жениха.

Теперь-то Анюта его отлично понимала. Её сердце тоже требовало гарантий, что её дети сейчас, завтра и потом… Аня помотала головой. Помочь она своим детям здесь не может ничем.

Муж глубоко вздохнул.

Женщина слышала, как его дыхание становилось постепенно размеренным. Вдруг, уже видно где-то на границе между сном и явью, он прижал Аню к себе чуть крепче. Аня улыбнулась и закрыла глаза.

До встречи

Я где-то прикладывалась своими губами к этому холодному и неживому лбу. Откуда-то помню этот плач за спиной.

Холодно и промозгло. Кажется, индевеешь изнутри. Продувает насквозь. Твоё лицо проникает в сознание.

Плач.

Очень холодно.