Квадрат

 – Может быть, и подпрыгивать при ходьбе перестанешь, – посмотрела она теперь на Руппса.

– Это я от радости, что дома, – слегка прикрыл тему Руппс.

– Ты-то как? – спросил он, в свою очередь, Краева.

– Да тоже ничего хорошего. Читаю. В потолок смотрю. Нет нас теперь, знаешь? Зубры в Беловежской пуще постановили – хохотнул он. – Всё по накатанному. Опять своим особым совещанием всё решили. Почему народное мнение не учли? Меня, боевого генерала, не спросили. Это и есть новое мышление? – умолк, не дожидаясь ответа, Краев.

Молчал генерал минуты две.

– Надо съезжаться, – опять сказал он, глядя на Руппса, теперь уже о другом.

– Ты мне большую лупу принес? – вспомнил Руппс, что просил Краева принести лупу. – Почитать что-нибудь, – добавил он.

– Приготовил. В другой раз принесу. Да я тебе и так расскажу.

Кивнув, Руппс приготовился слушать.

– Ну что… Всё пришло в движение. Всюду народные фронты. Все хотят независимости. А заодно и лягнуть. Раненого-то льва всем лягнуть хочется.

Не обходится и без прямых оскорблений, надругательства над святынями, откровенного глумления. И все это адресуется простому российскому человеку. На всех уровнях – в рабочих коллективах, школах, коммунальных квартирах и даже в детских садах. Трудно людям. Особенно тем, кто жил в Союзе за пределами своей земли.

Руппс с пониманием смотрит на Краева и молчит.

– Да, Крекиньш звонил, – неожиданно спохватился Краев, – через час подойдет. Я сказал ему, что ты дома.

– Приехал? – спросил Руппс о Крекиньше.

– Да. Вроде у него в нашем городе какие-то дела. Он ведь теперь в латышском Народном фронте. Заместитель председателя, что ли…

– Да что ты? – удивился Руппс. – Ну, узнаем, – сказал он, уже глядя на Кло, которая показалась в дверях.

– Катюша, иди к нам, – сказал Краев. – Не признаю я это ваше «Кло», – договорил он, глядя на Руппса.

– Да это всё они, молодые. Роберт когда-то ее так назвал. По начальным буквам имени и фамилии – Катерина Лошкарёва, – хохотнул Руппс и опять посмотрел на Катю.

Кло улыбнулась, вышла за дверь, и тут же вернулась с большим арбузом.

– Нет, съезжаться надо, – опять сказал Краев. – Дочь вижу раз в неделю. Я говорил ей переезжать с Антоном ко мне. Тогда ты один остаешься. И Антону в школу далеко.

Руппс с пониманием кивнул.

– Опять прореха, – медленно, о чем-то думая, проговорил Краев.

И Руппс вспомнил, что давно уже не слышал этого краевского словца.