Квадрат

В какую-то минуту вспомнив, что отсутствует она уже часа три, Кло заторопилась.

Нужно было перейти дорогу, чтобы купить в супермаркете столичной колбасы. Руппс просил. И даже согласился подождать ее немного подольше…

Она редко оставляла надолго его одного. Знала – не любил Руппс оставаться один. Он даже не ходил, по своему обыкновению, вдоль стен, раздумывая и что-нибудь вспоминая, а тихо сидел на кровати или стуле в середине комнаты, прислушиваясь не повернется ли ключ в замке, не пришли ли Кло или Антон – ее сын, а его внук.

Нет, он не ходил по комнате, потому что одиночество выбивало его из привычного существования, нарушало сложившийся стереотип, сбивало ассоциативные рефлексы, смешивало и разъединяло реалии, и, если бы память не обладала свойством извлекать прошлое из цветов, запахов, динамических ассоциаций, то вряд ли бы он возвел свое хождение вдоль стен в непреложную ежедневную необходимость.

Это хождение вдоль стен в своей комнате давало ему возможность думать, сравнивать, вспоминать, опровергать… и убеждаться в чем-то таком, что не уходило, не отступало в прошлое всю его жизнь.

Думая о прошлом, Руппс видел там себя. Иногда он представлял себя и в настоящем, где все еще ощущал себя сильным, несмотря на болезнь и годы. А вот о будущем думать не любил. И, кажется, причиной этому были не только два перенесенных инсульта, но и что-то еще, что неизменно бывает в человеке, прожившем долгую жизнь.

Был Руппс высок, если не сказать долговяз, с крупным лицом, аскетически тонкими губами, большими руками и ногами и голубыми, словно две незабудки, глазами, которые сейчас уже почти ничего не видели.

Как только поворачивался ключ в замке, он радовался, и лицо его с каждой минутой становилось спокойней. Будто он только что возвратился откуда-то, и теперь, наконец, почувствовал себя в безопасности.

Поднимаясь со стула, на котором сидел, пока был один, слегка подпрыгивающей походкой он отправлялся в свое долгое путешествие.

А Кло следила за тем, чтобы стены были свободны.

– Что-нибудь принести? – заглядывая к нему, обыкновенно спрашивала она.

Руппс поворачивал к ней лицо, на котором уже появлялась улыбка.