Квадрат

Всё очень просто, – договорил Крекиньш.

Все молчали.

– А бойцы у вас есть? – спросил Краев. – Власть ведь так просто никто не отдает. Нигде и никогда.

– Надо не допустить этого, – отвечал Крекиньш. – Только мирным путем… Но добровольцев много, – договорил он, с вызовом взглянув на генерала.

Краев сделал вид, что этого не заметил.

– Так… – через минуту сказал он. – Время пить компот. Катюша, – обратился Краев к дочери, – неси побольше.

Крекиньш с Руппсом переглянулись.

После того как в разговоре была поставлена большая компотная точка, Краев, сославшись на необходимость сделать звонок, вышел, оставив Руппса и Крекиньша одних.

– Думаешь, получится? – спросил Руппс.

Крекиньш пристально посмотрел на него.

– Если не сейчас, то, может быть, никогда, – отозвался он.

И его блекло-голубые глаза на малоподвижном лице будто тоже что-то проговорили.

– Да, Балодис сказал, ты можешь рассчитывать на его помощь, если надумаешь вернуться. Хотя, сам понимаешь, такие, как ты, у нас не в чест?, – умолк Крекиньш.

И Руппс вспомнил, как старый Крекиньш, с которым они вместе переходили границу, чтобы добраться до России, и два с лишним года воевали в Красной Армии, подговорив еще одного латыша, ушел на ту сторону, к немцам. В латышский легион. Вспомнил, но промолчал. Значит, старый Крекиньш, отец этого человека с блеклыми голубыми глазами, стоявшего сейчас перед ним, в чест?.

Молча взглянув на молодого Крекиньша, Руппс почему-то кивнул. Хотя никак не мог осознать это у нас…

«Не в чести, – будто попробовал он на слух эти два последних слова. – Значит, Крекиньш старший – это одно, а он, Руппс, другое?» – пробежала и будто уткнулась в стену мысль.

– Поблагодари Балодиса от меня, – тем не менее сказал он Крекиньшу. – Если будешь здесь, заходи, – добавил он.

И отвернулся к окну.

Когда Руппс повернулся лицом в комнату снова, Крекиньш уже благодарил в прихожей хозяйку.

Поцеловав Кло руку, он спросил, где Краев.

– Через полчаса будет, – отвечала Кло.

Крекиньш развел в стороны руками, слегка улыбнулся, склонив голову набок и, шутливо щелкнув каблуками, откланялся.

И его лицо показалось Кло помолодевшим.

– Знаешь, Антс всё еще любит тебя, – сказал он, уже прикрывая дверь.